— Ты так и не ответил на вопрос моей сестры, — ещё суровее сдвинул брови Асато. — Хватит ходить вокруг да около. Откуда ты взялся?
— Я обязан своим существованием той, кого люблю, — мужчина с нежностью глядел на Ририку. — Она загадала желание обо мне в миг падения двух предыдущих миров, поэтому я и возник сейчас в третьем мире. У меня даже нет родителей, потому я и не человек в полном смысле слова. Меня породил Замок Несотворённой Тьмы, откликнувшись на силу чужих намерений. Во мне есть кроха энергии настоящего Тацуми Сейитиро, который, покидая старые миры, пожелал избавиться от части памяти, где жила Лилиан Эшфорд. Только так он мог бы начать новую жизнь без метаний, сожалений и сомнений. И этим своим желанием он отдал свои воспоминания мне — тому, кто ожил фактически из пустоты, став реальным. Во мне есть и физическое отражение Тацуми, взятое Замком из оброненного им предмета. Находясь внутри Замка Несотворённой Тьмы в прошлый раз, Сейитиро потерял очки в том месте, где время и пространство сходятся воедино. Эта вещь сохранила отпечаток его энергии и помогла воссоздать облик Сейитиро. Также во мне есть кроха искры моей милой Ририки, ибо она всей душой желала моего появления на свет. Судите сами, кто я после этого? Человек или призрак? А, может, пустая скорлупа, лишь мнящая себя живой? Мне известно одно: я буду жить, пока жива Ририка, ибо я был рождён на свет её намерением. И я умру немедленно, случись умереть ей. Я не Тацуми, бесспорно, но я тот самый Джордж, которого она ждала. В этом, как и в моих чувствах к моей жене, нет обмана. Теперь вопрос в другом: узнав правду, захочет ли она жить со мной или отправит восвояси, обратно в Замок Несотворённой Тьмы, потому что даже я сам не уверен, имеется ли у меня душа?
— Нет! — Ририка неожиданно подскочила к нему и обхватила за шею обеими руками. — Не смей. Ты настоящий! Породил тебя Замок, мои желания или Тацуми — уже неважно. Ты здесь, рядом, у тебя бьётся сердце, и ты меня любишь! А потому я никогда не прогоню тебя и не откажусь быть с тобой!
Джордж обнял Ририку и прижал её к себе, продолжая смотреть на Асато грустными глазами, будто ожидая смертного приговора. Ему ли было не знать, что к решению брата, каким бы оно ни было сейчас, Ририка невольно прислушается. Одно слово Асато может стать началом конца их недолгих семейных отношений с любимой женщиной.
— Кхм, — прокашлялся Кадзутака, наблюдая за этой сценой, — я, конечно, не знаю, какие выводы сделал Асато, но мои выводы однозначны: это Джордж Эшфорд, несомненно. И если подумать, то зачем Ририке-сан кто-то другой, если любила она всегда вот этого конкретного парня? Раньше он являлся просто призраком, жившим внутри Тацуми-сан, неким крошечным альтер-эго, полностью зависимым от нашего ответственного секретаря, а теперь Джордж стал настоящим. Обрёл плоть и кровь. Так в чём трудность?
Асато ещё некоторое время смотрел на сестру, застывшую в объятиях мужа. Потом взглянул на Кадзутаку, подавшего ему жестом знак успокоиться и пославшего разумную мысль перестать выискивать врагов там, где их больше нет. И тогда Асато приблизился и обнял сразу обоих новобрачных, пробормотав виновато:
— Прошу прощения, я был чрезмерно подозрителен. Это оттого, что я беспокоился за сестру. Ну и вообще… Надо же всё до конца выяснить, правда?
Ририка подняла заплаканное лицо и тепло улыбнулась Асато сквозь слёзы.
— В этом весь ты, — и, протянув руку, тихо потрепала брата по волосам.
Свадьбу по японским традициям сыграли в доме тёти Акеми, где присутствовали все, включая Руку, её супруга и детей. И уже спустя три недели после свадьбы Джордж и Ририка вместе отправились на очередные раскопки в Индонезию.
Асато и Кадзутака сменили жилище на более просторное и современное, как того и требовалось для эффективной работы доктора, открывшего частную практику в Токио. Асато спустя год устроился на работу в полицию.
Сэр Олаф периодически слал отчёты о том, что «волшебная печать» работает отлично, и у Энмы с остальными теперь нет шансов испортить хоть что-то во внешнем мире.
Правда, вопреки расчётам Олафа «печать» приходилось иногда «подзаряжать». С этой исключительно благородной целью призрачный дворецкий, применяя заклинание из книги О-кунинуси, ненадолго обретал плоть и навещал прекрасную купчиху по имени Каролина, проживавшую в Нью-Йорке и рассказывавшую сэру Олафу какие-то ужасы по поводу эпидемии странной хвори, внезапно распространившейся по миру. Из невнятных откровений Олафа мало что можно было понять, но Кадзутака сделал единственно правильные выводы:
— Надо будет откорректировать эту иррациональную ветку событий, Асато, — заметил он, выслушав через Око очередной отчёт Олафа. — Никаких эпидемий в XXI веке не случится, я об этом позабочусь. Это, наверное, какой-то неудачный временной тупик. Думаю, его вполне возможно поправить, если мы возьмёмся за дело немедленно.
— Я только «за»! — вдохновенно пообещал Асато. — Давай исправлять, пока запас времени большой. Почти сто лет впереди.
— Думаю, ещё и Сейитиро поможет, когда вспомнит себя, — задумчиво потрогав подбородок, промолвил Кадзутака и поинтересовался уже громче. — Кстати, как он?
— Пока в полном порядке. Я часто захожу в гости к Шуджи-сан. Сейитиро растёт смышлёным, собранным и аккуратным. Как и прежний Тацуми, знает цену деньгам. Он не такой серьёзный и скрытный, как в прошлой жизни. И не такой скупердяй. Смеётся и шутит, как все дети. Пошёл в школу и учится на одни «А», мне даже завидно. Одним словом, в этой жизни его судьба сложилась куда благополучнее, чем в прошлой.
— Я рад, — на губах Кадзу появилась задумчивая полуулыбка. А потом он вдруг неожиданно сказал. — Пройдёт совсем немного времени, и на свет родится Саки. Любопытно, каким станет он, если у него не будет повода ревновать отца ко мне и завидовать моему наследству? Я уже сказал отцу, пусть Исао забирает всё. Я не претендую ни на дом, ни на сбережения. Я своей практикой заработаю, сколько необходимо. Нельзя говорить всю правду, не то я бы честно сознался, что пытаюсь оборвать все нити между собой и будущим племянником, ибо так будет лучше для нас обоих. Но отцу хватило и выдуманных причин. Он отписал мне с банковского счёта приличную сумму за то, что я отказался от наследства в пользу Исао. Отказываться от чека было нельзя, иначе отец не понял бы такого и обиделся. Отцу ведь не объяснишь, кто мы с тобой и почему для нас деньги — тлен. И всё же я хочу увидеть, каким станет Саки в шестнадцать, если не потеряет мать и будет жить с родным отцом, — продолжал Кадзутака рассуждать. — Я непременно приложу все силы, чтобы Фумико, мать Саки, узнала о своей болезни раньше, чем лечение станет запоздавшим и неэффективным. И я также дам об этом знать Исао, как только они познакомятся, чтобы он вылечил её.
— Ты правда это сделаешь? — восхитился Асато. — Поможешь изменить судьбу Фумико-сан?
— Да. Если Исао так любил эту женщину, пусть хоть в этой жизни будет с ней счастлив, потому что с моей прежней матерью он счастлив не был никогда. И если уж говорить совсем откровенно, то и я с прежней матерью никогда себя хорошо не чувствовал, будто знал, что нас связали искусственным образом, лишь ради моего возрождения, и моя настоящая мать — вовсе не она.
— Как её звали? Ту женщину? — тихо спросил Асато.
— Амэя.
— Красивое имя…
— Надеюсь, в этой жизни и она обретёт своего возлюбленного, отобранного у неё в прошлом магическими манипуляциями моего деда-отца. Юкитака не должен был этого делать: сводить Исао с нелюбимой женщиной, заставлять меня родиться снова после того, как я сгорел в Суццу вместе с Марико, — Кадзутака прикрыл глаза дрожащей ладонью. — Хорошо, что это всё теперь стёрто из истории и забыто.
— Но если бы он не заставил тебя переродиться, мы бы не встретились, — напомнил Асато. — И, скорее всего, сейчас и Землёй, и Мэйфу правил бы Энма-Дай-О-сама, а я бы бегал у него на посылках, и у меня не имелось бы ни малейшего стимула с ним бороться! Амулет синигами возник из моего стремления дать тебе лучшую жизнь. А без тебя я бы жил бесцельно и бесполезно, потому я благодарен Юкитаке-сан.
— И то верно, — Кадзу улыбнулся, медленно проведя пальцами по щеке Асато.
— А я жду, когда в Камакуре родится Хисока… И, уверен, скоро того же самого начнёт с нетерпением ожидать и Сейитиро! Интересно, будут ли Саки и Хисока помнить прошлое, как Ририка и Джордж? Как мы с тобой?
— Насчёт Саки сомневаюсь, а вот Хисока, скорее всего, будет, — Кадзутака тихо покачал головой. — Как-то парень вынесет свои воспоминания, касающиеся меня? — он вздохнул.
— Не беспокойся, — ободрил его Асато. — Хисока вспомнит о том, каким ты стал в самом конце времён. И ту жизнь, где ты его спас после автомобильной аварии, вспомнит тоже.
— Сейитиро станет его утешением, — неожиданно проговорил Кадзутака, поднимая глаза на Асато. — Усмирит боль. Как думаешь, я прав?