— Он говорит, я сам должен предлагать варианты. Или мой дух-хранитель. А он — пас, — стараясь сохранять внешнее спокойствие, озвучил Кадзу ответ амулета, но я очень хорошо почувствовал сейчас эмоции моего любимого: он был готов раздробить рубин до состояния песка.
— Мы не можем упустить шанс, — снова начал дирижировать карандашами Ватари. — Никто не может гарантировать, что в следующем цикле опять возникнет амулет синигами. Это наше явное преимущество! И мы узнали про то, кем является Тацуми… И выгнали Энму далеко-предалеко… И заперли Лилиан Эшфорд в её же Замке. Мы просто обязаны теперь выиграть! Кстати, рубин, что должен делать Сейитиро в день Икс?
— Говори, я приказываю! — Кадзу-кун сдерживался из последних сил.
— А что говорить? — мы все разом вздрогнули, настолько неожиданно зазвучал в гостиной звонкий голос. Не знай я, кто говорит, поклялся бы, что этот голос может принадлежать лишь бездомному мальчишке-хулигану лет тринадцати. — Вы уже сами до всего докопались. Явитесь на маяк и организуете всё так, чтобы не разнести к чертям собачьим весь Добричский район Болгарии в процессе ваших полубожественных разборок. Впрочем, если и разнесёте — невелика беда. Исходов немного. Мир либо запустится сначала, опять разбившись надвое, либо станет единым целым, но всё равно двинется от нулевой точки в 1895 году в светлое будущее. Задача вашего Тацуми не дать расползтись ткани пространства-времени в ничто, а это вероятно, но не слишком. Тацуми-сан справится. Хозяину же моему задача — не поддаться Оку, ибо тогда нас точно ждёт абзац, либо всемирный концлагерь. А ещё мой хозяин должен контролировать силу Разрушителя, спящую сейчас внутри него, которая непременно проснётся в пылу битвы, верхнюю грань на отсечение даю! Если мой хозяин не совладает с этой силой, абзац всем придёт точно, и мы начнём жить не с нулевой точки в 1895 году, а с нулевой точки от создания праматери всех параллельных, вероятностно-теневых, полярно-модифицированных и тропных вселенных. О последних трёх типах вам лучше не знать, всё равно не поймёте, что это за дрянь, а это действительно дрянь редкая!
У Ватари приоткрылся рот. У Тацуми съехали очки. Я вообще давно молчал. Один Кадзу оставался стоически-бесстрастным.
— Возвращаясь к нашей проблеме, так и быть, подскажу: перед принятием решения о том, каким образом вы намереваетесь объединять миры, вам предстоит решить для себя два вопроса. Первый — кого вы желаете оставить внутри себя за главного: душу божества или человека. Поясню: каждый из вас, в кого попал осколок души древнего бога, одной своей волей может в день Апокалипсиса возродить к жизни соответствующее божество, позволив ему полностью вернуться к жизни. Человеческое в вас в таком случае подчинится божественному. Вы обретёте невиданную мощь, для вас начнётся новый виток бытия — среди звёзд, в иных мирах — где пожелаете. Но ваша нынешняя личность станет лишь частью божества, его исполнителем и продолжателем воли. Вы вручите себя этому богу, став с ним единым целым. С вами произойдёт серьёзная трансформация. Ваши человеческие эмоции и низменные инстинкты заменятся на возвышенные, божественные чувства, что, в целом, мне кажется, неплохо. Однако если вы выберете человеческое, то часть древнего бога будет и дальше помогать вам и поддерживать вас, но всесилия вам не видать. Вы останетесь на Земле, наделённые лишь чуть большими возможностями, чем остальные, и чуть большей ответственностью, что понятно. Вы останетесь привязанными к этой планете навсегда, ибо таков будет ваш выбор и ваша плата за обретённую кроху могущества.
— Люди? — я встрепенулся, услышав заветное слово. — Ты сказал — люди?! И даже я стану человеком?
— Да, — небрежно прозвучало в ответ.
— Но… как? Ведь я уже синигами.
— В день Апокалипсиса время повернётся вспять. Если кто-то из вас пожелает, чтобы Око оказалось запечатано в тоннеле под горой Тарумаэ навеки, тогда Коноэ Кэндзиро не станет хозяином магического кинжала, а вернётся к любимой таким, каким и ушёл, а их с Аюми дети родятся обычными человеческими существами. Не случится пожара в Суццу, Ририка и Асато не окажутся разлучены…
— Кадзу-кун не погибнет, — хрипло выдавил я, ощущая, как сильно дрожат руки. — Ведь впервые он родился именно в Суццу, и если бы мой отец не связался с Оком и не сжёг посёлок, мы бы с Кадзу встретились… Мы бы жили, возможно, в соседних домах и наверняка бы подружились. Росли бы вместе, никогда не разлучались… Боги… Мы могли с детства быть рядом! Всегда!
Я повернулся к Кадзу и увидел, что он тоже смотрит на меня во все глаза, неожиданно начиная понимать.
— Да, и вам никто не мешает заполучить себе такой счастливый мир, — голос рубина из насмешливого стал мягким. — Вас же четверо! Два хозяина, два духа-хранителя, действующих в этом сражении заодно. Разделите желания и загадывайте на здоровье. Кто-то из вас должен загадать желание о том, чтобы тёмный амулет оказался запечатан. Кто-то — об освобождении духа-хранителя от моей власти с дополнительным условием о том, чтобы я был уничтожен или где-то запечатан. Кому-то придётся загадать желание об объединении миров в исходной точке — в 1895 году, дав возможность выбора каждому, кем стать: богом или человеком с искрой внутри, хранителем планеты, гармонизирующим силы добра и зла.
— Я — за второе!!! — заорал внезапно Ватари и тут же осёкся, вспомнив, что не имеет отношения ко всей этой муторной истории с осколками душ. — Упс… Во мне нет искры. Простите, увлёкся.
— Поддерживаю решение Ватари-сан, — сдержанно проговорил Кадзу и снова взглянул на меня.
— И я тоже! — торопливо воскликнул и я. — Зачем сверхсилы? Зачем другие миры? Мне нужна самая простая жизнь рядом с тобой, с мамой и отцом, с Ру-тян и Ририкой, с тётей Акеми и дядей Хикару. Только вот… вернуть бы Ру-тян и Ририку… Обеих, — я запнулся, снова ощутив боль в груди.
Ещё не хорошо. И не будет хорошо, пока обе сестры, обе мамы и оба отца не вернутся ко мне здоровыми и счастливыми.
— Рано пока радоваться, — осадил нас амулет, хотя я и не радовался вовсе. — Помимо прочего, вам предстоит сделать другой выбор, и он чуть сложнее. А, может, проще, как знать… Сейчас миров два. Формально. Однако когда они объединятся, только одна из ваших альтернативных личностей фактически сможет остаться в новом мире, а вторая станет воспоминанием, подобным сну. Или в отдельных запущенных случаях — жуткому кошмару.
Не знаю, что ощутили остальные, но я похолодел.
— Что твоё «формально» и «фактически» означает? — вскипел Кадзу, голос его звучал угрожающе. — Я должен знать в мельчайших подробностях, о чём речь.
— Ну как, — весело отозвался амулет, — вы же отправляетесь сражаться? И одна хозяйка Ока на вашей стороне? Так разбейте в пух и прах другую, тогда всё окажется проще, чем сварить украденный рис в чужом котле. Даже не встанет вопроса о том, кто выживет в новом мире. Вы, мой хозяин, перейдёте в объединённую вселенную, а ваш двойник станет тенью, памятью о прошлом, причём воспоминания о его нынешнем существовании сохранятся только у тех, кто окажется в день Апокалипсиса на маяке. Остальные забудут. В новом мире родится Ририка, способная сострадать и любить. Та, что и сейчас рядом с вами. А безумная ведьма исчезнет, оставшись в памяти своего двойника, как отголосок кошмара. Это ведь правильно.
Все умолкли. И в этой страшной тишине моё сердце глухо билось, стуча о рёбра.
— А что случится с другим Асато? — наконец, спросил я. — А с Ватари-сан из моего мира? А с Тацуми? Они же не злодеи! Как выбрать, кто выживет, а кто — нет? Как оправдать их исчезновение?!
— Просто, — снова беспечно отозвался амулет со свойственной тринадцатилетним подросткам бездумной решительностью. — Пусть сами между собой договорятся по окончании битвы к обоюдному удовольствию. Душа-то всё равно одна.
— Это как? — теперь, кажется, и Тацуми задумался о досрочном уничтожении говорящего кристалла. Его эмоции выглядели сейчас как пульсирующие тёмно-фиолетовые песочные часы, уходящие в бесконечность, а подобное даже отдалённо не походило на доброту и умиротворение.
— Вот докопались! — устало выдохнул амулет. — К примеру, если вы договоритесь с другим Тацуми-сан о том, что он останется лишь воспоминанием, а выживете в новом мире вы, то и для вас, и для него после возвращения мира в нулевую точку всё будет выглядеть совершенно одинаково: он очнётся и станет вами, помня себя прежнего, будто приснившийся сон. Для вас изменится лишь одно: вы станете помнить, как в некоем давно забытом сне прожили его жизнь. По сути, это то же самое. Вы соединились из двух в одно, обе души выжили, но одна прожитая жизнь будет вами восприниматься, как реальная, а вторая — как сон. В чём сложность?
— Диссоциативное расстройство идентичности, — нахмурился Ватари, — вот что это такое, я бы сказал.
— Чушь, — будь у рубина рука, он бы ею махнул. — Когда вы утром просыпаетесь и вспоминаете длинный-предлинный сон о том, как были совсем другим человеком и прожили жизнь, не похожую на вашу повседневность, вы же не сходите с ума. В данном случае случится так же. Просто сон. Наоборот, вы сойдёте с ума, если сохраните одновременно память об обеих жизнях, как о реально существовавших. Вот тут посещения психиатра точно не миновать!
— Но всех сейчас по двое, — напомнил Ватари. — Многие прожили совершенно разные жизни, и это отнюдь не сон! И никто не хочет терять своё.
— Да забудьте вы про «два»! — раздражённо вспыхнул амулет. — Если уж говорить прямо, именно сейчас вы все страдаете «диссоциативным расстройством» по вине Энмы! Один он не страдает, потому что в миг разделения миров скрылся в Замке Несотворённой Тьмы, и его не растащило надвое. И герцог Астарот случайно в какой-то дыре отсиделся, либо у него иммунитет к раздвоению. И я не страдаю. У меня нет двойника в первом мире. И в Генсокай никто не страдает, потому что мир шикигами, как и Замок Несотворённой Тьмы, изначально находился между измерениями, а сейчас оба этих места попали аккурат в развилку между вашими зацикленными псевдо-мирами, как остров, обтекаемый вокруг рукавами реки… Я уж и не знаю, как донести: никто ничего не потеряет. Никто не умрёт! Между личностью и душой такая же разница, как между жёстким диском и программным обеспечением! Не совсем верный способ объяснить, за что заранее прошу прощения, но другого не придумал… Сейчас у вас на одном жёстком диске — слава Энме! — стоят две противоречащие друг другу программы, из-за чего создаётся впечатление, будто жёстких дисков физически тоже два. Но диск один и работает с огромными перегрузками. Значит, одну из программ придётся снести, заархивировав дистрибутив и всю историю действий, выполненных этой программой, чтобы убрать чёртову иллюзию раздвоенности, потому что если так продолжится дальше, то посыплется жёсткий диск, и это будет куда хуже потери одной программы. Вам дано право выбирать, какую из программ снести. Выбирайте любую. Можете выбрать безумного доктора и сумасшедшую леди — ваше право! Выбирайте и радуйтесь, никто не неволит. Кстати, заархивированное можно в любой момент распаковать и установить повторно. И оно заработает. Правда, вкривь и вкось. Но надо ли? Неужели вам всё ещё непонятно?