Теперь настала моя очередь ощутить себя так, будто сердце пронзил меч.
— Я… не смогу, — прохрипел я, находя своими пальцами её руку.
— Сможешь. Запечатай нас. Ты сам признался: моё существование — уловка Ока, чтобы завладеть душой Асато. Значит, Око должно немедленно исчезнуть, и мы обе тоже. Ничто не помешает моему брату, чья душа связана с рубином, изменить миры.
— Никогда, — я крепче сжал её руку. — Ты будешь жить.
— Сейитиро, я — часть Ока. Кто, кроме него, даст мне искру в миг рождения?
— Властитель Вне Времени.
Она посмотрела на меня так, словно впервые видела.
— Каким образом?
— Для меня нет ничего невозможного. Я поговорю с Асато, и, уверен, он со мной согласится! Он не откажется отдать тебе часть своей души, а я оживлю её своей силой! Ты родишься снова, но уже не будешь связана с Оком. Ты станешь светлой, любящей душой…
— Ты, правда, это сделаешь?
— Да.
Она осторожно коснулась моего запястья, медленно и тихо провела по нему подушечкой указательного пальца.
— Я обещала, что не прощу тебя, если ты предашь Асато… И вот теперь я узнала, прикасаясь к тебе, что случилось между тобой и Куросаки-сан в Осаке. Но ты всё тот же, кто готов отдать жизнь за моего брата, всё тот же, кто желает спасти мою душу от вечной тьмы… Предательство в любви и необъяснимая верность во всём остальном. Как мне ненавидеть тебя? — она подняла на меня беспомощный взгляд, а потом обняла, прошептав на ухо. — Я всегда буду любить тебя. Но, прошу, сделай то, что должен.
Переместившись в дом Мураки, мы вместе изложили доктору свой план о том, как можно обезвредить Око.
Мураки слушал мой рассказ о воспоминаниях из нулевого мира невозмутимо, не перебивая, в отличие от Цузуки, постоянно влезавшего с вопросами и реагировавшего на каждую деталь крайне эмоционально. Асато смотрел на меня, словно палеонтолог, внезапно выкопавший из-под земли живого динозавра.
— Тацуми, в кои-то веки тебе удалось поразить меня так, что даже сладкого не хочется! — вдруг выпалил он.
В его устах это было высшим комплиментом. Я продолжал говорить, немного уязвлённый тем, что Мураки остаётся совершенно спокойным и даже равнодушным. Хоть бы изобразил удивление для приличия! Но куда там — глыба льда. Единственным эпизодом рассказа, вызвавшим небольшое оживление на лице Мураки, стало моё признание об осколках душ Древних богов.
— Хм, — он удивлённо приподнял бровь, когда я признался, что внутри него спрятана душа Разрушителя Звёзд. — Стало быть, демоны тогда разбежались от меня неспроста. Буду иметь в виду.
Выслушав до конца мою исповедь, доктор поднялся с места и отошёл к окну, дав понять жестом, что ему надо всё обдумать. Асато не стал ждать. Он подскочил к Мураки, совершенно не стесняясь нас с Лилиан, горячо обхватил за плечи, прильнул к его спине.
— Откажись. Мы не можем так поступить с Ририкой. Запечатать между мирами почти на год? Это безумие… Да, безумие! — повторил он с жаром, оборачиваясь ко мне, хотя я и не пытался его перебивать.
Лилиан, стуча каблучками по полу, подошла к нему.
— Асато, это единственный выход. Если Око вмешается, Апокалипсиса не миновать. Вам с Мураки-сан придётся сражаться с герцогом Астаротом. Возможно, и Энма явится, если жив! Так избавьтесь хотя бы от Ока. Ведь некогда твоя сестра, не задумываясь, пыталась заманить вас в аналогичную ловушку, не испытывая ни малейших угрызений совести.
— Вот именно поэтому я не хочу отвечать тем же! — выпалил Цузуки. — Чем тогда мы лучше её?
— Прости, но в данном случае нам не надо быть лучше. Надо всего лишь поступить разумно, — вздохнул Мураки. — В словах Тацуми-сан есть смысл. Твоя сестра сама выбрала жизнь в Замке Несотворённой Тьмы, сбежав из своего родного мира, однако продолжает приходить сюда и нападать на людей. Почему бы нам не перекрыть ей выход? Мы не отправляем её в ад, просто не позволяем ей причинять зло невинным людям, таким как Моэка и Фудзивара-сан.
— Ладно, допустим. Как я понял, в день Апокалипсиса, Сейитиро-кун своей силой перенесёт нас в прошлое, и мир, став единым, снова двинется, как положено, из прошлого в будущее, начиная с конца девятнадцатого века, но Ока в том мире уже не будет.
— Так, — кивнул я.
— Но семя этих разделённых миров прорастёт. Прошлое нового мира — это фактически настоящее двух слитых вместе миров, — Цузуки сложил ладони одна к другой. — Обе части души имеют значение! В новом мире они станут едиными, верно?
Я задумался.
— Об этом лучше спросить у Ватари, но да, я думаю, обе души, каким-то образом слившись, породят новую, обладающую опытом сразу двух прожитых жизней.
— Тогда в семени третьего мира, который нас ждёт в будущем, появится один огромный, очевидный изъян, — горячо размахивая руками, взахлёб говорил Асато. — Если половина души Ририки до Апокалипсиса не излечится от ненависти, выбрав добро, если не дать ей этого шанса, то в будущем она, обладая частью силы Властителя Вне Времени, но храня где-то внутри гнев на всех нас, найдёт способ отомстить. И ещё неизвестно, что она сотворит с новым миром. Разве этого не может произойти?