Мураки показал мне магические книги из другого мира, и мы вместе изучали их, чтобы точно определиться с пятой стихией, необходимой для проведения ритуала освобождения духа-хранителя.
По моему предположению, пятой стихией должно было являться что-то нематериальное. Скорее всего, энергия чьей-то души, но я не был уверен в своей правоте. В книгах однозначного ответа не находилось. Мураки заметно нервничал, хоть старался не показывать вида. Наблюдая за выражением его лица, я подчас видел в нём того, другого… И старался уверить себя, что мне это просто мерещится.
О возвращении доктора я рассказал Ватари сразу, но лишь двадцатого мая мой приятель сумел выбраться вместе со мной, чтобы взглянуть на магические книги и попытаться починить передатчик, полученный Мураки в моём мире.
Здешний Ватари на удивление быстро поддался фальшивому обаянию доктора. Они стали общаться так, словно дружили много лет. Обсуждали последние достижения медицины, спорили, что-то упрямо доказывая друг другу.
Меня это задевало. Я смотрел на них и постоянно напоминал себе, что этот Мураки тоже подлый и лживый. Ему нельзя доверять. Я пообещал себе, что изменю своё отношение к нему только в одном случае: если он сумеет вытащить Цузуки из амулета раньше августа 1999 года.
Десятого июня 1998 года я поднял трубку мобильного, где высветился номер Мураки, но услышал вместо его сухого, небрежного приветствия звонкий радостный голос, принадлежащий тому, кого я столько лет не видел.
— Тацуми, это ты?! Как поживаешь?! У тебя всё в порядке?! — спрашивал Асато, захлёбываясь восторгом. — Хочешь встретиться?!
Реальность поплыла перед глазами. Мне пришлось схватиться за телефон обеими руками, чтобы не уронить его. Сердце заходилось в одуряющей, бешеной пляске.
«Он жив! Он здесь! Я могу снова увидеть его!»
Сам не помню, как я телепортировался к дверям дома Мураки. Доктор открыл, но не успел сказать ни слова в своей обычной язвительной манере. Я почти сшиб его с ног, когда ринулся к Асато и сжал его в объятиях так, что он невольно охнул.
Судьба пощадила меня, мои мучения были вознаграждены.
Мураки повезло. Отныне мы союзники.
Доктор уехал в свою клинику, а я остался с Асато. Мы разговаривали несколько часов подряд. Я рассказал ему многое из того, что со мной случилось в этом мире вплоть до истории знакомства с леди Эшфорд, Хисокой и Асахиной. Единственное, в чём я боялся признаться — в своих отношениях с другим Цузуки.
Но Асато сразу что-то заподозрил.
— Ты счастлив, — сказал вдруг он, добавив. — Никогда не видел тебя таким счастливым!
— Просто очень рад тебя видеть! И тому, что ты выжил и вернулся в реальный мир.
— Как дух-хранитель, я хорошо воспринимаю оттенки эмоций, Тацуми-сан. Ты счастлив по другому поводу, — он мучительно подбирал слова. — Будто давняя боль отпустила твоё сердце, и теперь там столько радости, что тебе её не скрыть. А причина, — Асато внимательно вглядывался в меня. Я понимал, что нужно отвернуться, не смотреть на него, но не мог. — Причина во мне? — удивлённо спросил он, словно не веря. — Но мы же с тобой не виделись столько лет!
— С тобой, конечно, не виделись, но я несколько раз встречался с твоим двойником.
Его глаза округлились.
— С другим Асато Цузуки?!
— Да. В ночи новолуния. Такую степень свободы подарила ему Эшфорд-сан. Ведь он — её дух-хранитель.
— Какой он? Расскажи! — живо заинтересовался Асато.
— Похож на тебя и в то же время другой. Тоже любит сладкое. Может напиться, хотя ему хватает гораздо меньшей дозы. Защищает тех, кто ему дорог, и винит себя во всех несчастьях мира. Но он старается ко всему относиться философски. Умеет дать нужный совет… Напрямую говорит о своих и чужих чувствах. Это не упрёк тебе, не пойми неправильно. Ты задал вопрос, и я ответил.
— Между вами… что-то было? — Цузуки бросил на меня быстрый взгляд и снова отвернулся.
Если солгу, он почувствует мою неловкость и всё равно догадается.
— Я бы не смог сделать первый шаг, но Асато-кун пришёл и сам заговорил на эту тему, а я не смог солгать, потому что он умеет читать чужие воспоминания. И мы разговаривали, а потом… В общем, я и он… Мы…
Я смешался и умолк.
И почему косноязычие постоянно настигает меня в самые ответственные моменты жизни? Даже в этом мире.
— Не продолжай. Прости, что спросил, — его рука легла поверх моей. — Ты заслужил своё счастье. Всё в порядке, Тацуми.
Это был первый раз за долгие годы, когда я обнаружил, что больше не испытываю мучительного, болезненного, выворачивающего душу желания, прикасаясь к нему. Я чувствовал только тепло и благодарность за то, что он рядом.