— Разумеется, мне благоугодно.
— Жду приказаний, всемилостивейший повелитель.
И Шико, приняв ту же позу, что Жуаез, застыл в ожидании.
— Но ты даже не знаешь, придется ли поручение тебе по вкусу, — сказал король.
— Раз я прошу, чтобы ты мне его дал…
— Видишь ли, Шико, — сказал Генрих, — я намерен поссорить Марго с ее мужем.
— Разделять, чтобы властвовать? — переспросил Шико. — Делай как знаешь, великий государь. Я посол, только и всего. Лишь бы личность моя была неприкосновенна… Вот на этом, сам понимаешь, я настаиваю.
— Но в конце-то концов, — сказал Генрих, — надо же тебе знать, что говорить моему зятю?
— Я? Говорить? Нет, нет и нет!
— Как так нет, нет и нет?
— Я поеду, куда ты пожелаешь, но говорить ничего не стану.
— Значит, ты отказываешься?
— Говорить я отказываюсь, но письмо возьму. Кто передает поручение на словах, всегда несет большую ответственность. С того, кто вручает письмо, меньше спрашивают.
— Хорошо, я дам тебе письмо. Это вполне соответствует моему замыслу.
— Как все замечательно получается! Давай же мне письмо.
И Шико протянул руку.
— Не воображай, пожалуйста, что такое письмо можно написать в один миг. Его надо сочинить, обдумать, взвесить!
— Отлично: взвешивай, обдумывай, сочиняй. Завтра рано утром я заеду за ним или пришлю кого-нибудь.
— А почему бы тебе не провести здесь ночь?
— Здесь?
— Да, в своем кресле.
— Ну нет! С этим покончено. В Лувре я больше не ночую. Привидение — и вдруг спит в кресле. Это же чистейшая нелепость!
— Но ведь должен же ты знать мои намерения в отношении Марго и ее мужа! — вскричал король. — Ты гасконец. При Наваррском дворе мое письмо наделает шуму. Тебя станут расспрашивать — надо, чтобы ты мог отвечать. Черт побери! Ты же будешь моим послом. Я не хочу, чтоб у тебя был глупый вид.
— Боже мой, — произнес Шико, пожимая плечами, — до чего ты несообразителен, великий король! Как! Ты воображаешь, что я повезу какое-то письмо за двести пятьдесят лье, не зная, что в нем написано? Будь спокоен, черт возьми! За первым углом, под первым же деревом я вскрою твое письмо. Лет десять ты шлешь послов во все концы света и совсем их не знаешь. Отдохни душой и телом, а я возвращаюсь в свое убежище.
— А где твое убежище?
— На кладбище невинных мучеников, великий государь.
Генрих взглянул на Шико с удивлением, не покидавшим его в течение двух часов, что они беседовали.
— Ты этого не ожидал, правда? — сказал Шико, беря свой плащ и шляпу. — Вот что значит вступить в сношения с существом из загробного мира! Договорились: завтра жди меня самого или моего посланца.
— Но надо, чтобы у твоего посланца был какой-нибудь пароль.
— Отлично: если я сам приду, все будет в порядке, если придет мой посланец, то от имени Тени.