— Честь имею кланяться, господа, — сказал Луаньяк, — шумим, кажется, порядочно… Ага! Юный Милитор опять, видимо, на кого-то тявкал, и нос его от этого несколько пострадал.
— Мне за это заплатят! — пробурчал Милитор, показывая Карменжу кулак.
— Подавайте на стол, метр Фурнишон! — крикнул Луаньяк. — И пусть каждый разговаривает с соседом.
— Вот видите, — вскричал Пенкорнэ, которого все еще терзали насмешки Сент-Малина, — надо мной смеются из-за того, что у меня нет шляпы, а никто слова не скажет господину де Монкрабо, севшему за стол в кирасе времен императора Пертинакса, от которого он, по всей вероятности, происходит! Вот что значит оборонительное оружие!
Монкрабо, не желая сдаваться, выпрямился и вскричал фальцетом:
— Господа, я ее снимаю! Это предупреждение тем, кто хотел бы видеть меня при наступательном, а не оборонительном оружии!
И он подозвал своего слугу, седоватого толстяка лет пятидесяти.
— Избавьте меня, пожалуйста, от этой кирасы, — сказал ему Пертинакс.
Толстяк принял кирасу.
— А когда я буду обедать? — шепнул он хозяину. — Вели мне подать чего-нибудь, Пертинакс, я помираю с голоду.
Как ни фамильярно было подобное обращение, оно не вызывало удивления у того, к кому относилось.
— Неужели у вас ничего не осталось? — спросил Пертинакс.
— В Саксе мы проели последний экю.
— Черт возьми, постарайтесь обратить что-нибудь в деньги.
Не успел он произнести этих слов, как у порога гостиницы раздался громкий голос:
— Покупаю старое железо! Кто продает железо на лом?
Услышав этот крик, госпожа Фурнишон бросилась к дверям. Тем временем хозяин величественно подавал на стол первые блюда.
Судя по приему, оказанному кухне Фурнишона, она была превосходна.
Хозяин пожелал, чтобы супруга разделила сыпавшиеся на него похвалы.
Он принялся искать ее глазами, но тщетно.
— Куда она запропастилась? — спросил он у поваренка.
— Ах, хозяин, ей золотое дно подвернулось, — ответил тот. — Она меняет ваше старое железо на новенькие денежки.
— Надеюсь, речь идет не о моей боевой кирасе и каске! — возопил Фурнишон, устремляясь к выходу.
— Да нет же, нет, — сказал Луаньяк, — королевским указом запрещено скупать оружие.
В зал вошла ликующая госпожа Фурнишон.
— Что с тобой? — спросила она, глядя на взволнованного мужа.
— Говорят, будто ты продала мое оружие.
— Ну и что же?
— А я не хочу, чтобы его продавали!
— Да ведь у нас сейчас мир, и две новых кастрюли лучше, чем старая кираса.