— Бюсси, — продолжал он, — клянусь на твоем бездыханном теле, что кровь эта будет смыта кровью твоих врагов!
— Бюсси, — сказали Рибейрак и Ливаро, — клянемся убить или умереть!
— Господа, — заявил Антрагэ, вкладывая шпагу в ножны, — никакого снисхождения, никакой жалости, не так ли?
Двое его друзей протянули руки над телом Бюсси.
— Никакого снисхождения, никакой жалости, — повторили они.
— Но, — сказал Ливаро, — нас теперь всего трое против четырех.
— Твоя правда, но мы, мы никого предательски не убивали, — сказал Антрагэ, — а господь дарует силу невинным. Прощай, Бюсси!
— Прощай, Бюсси! — повторили его спутники.
И они ушли из этого проклятого дома со смертельно бледными лицами и с ужасом в душе.
Они унесли из него, вместе с образом смерти, то глубокое отчаяние, которое удесятеряет силы. Они почерпнули в этом доме то благородное негодование, которое возвышает человека над его смертной сутью.
За четверть часа толпа так разрослась, что молодые люди с трудом через нее протолкались.
Подойдя к месту поединка, они увидели своих противников: одни сидели на камнях, другие живописно расположились на деревянных загородках.
Смущенные своим опозданием, анжуйцы пустились бегом.
При четырех миньонах находились их четверо стремянных.
Четыре шпаги, лежавшие на земле, казалось, тоже отдыхали в ожидании, как и их хозяева.
— Милостивые государи, — сказал Келюс, поднимаясь и с несколько презрительным видом отвешивая им поклон, — мы имели честь ждать вас.
— Простите нас, господа, — ответил Антрагэ, — но мы пришли бы раньше вас, если бы не опоздание одного из моих товарищей.
— Господина де Бюсси? — спросил д'Эпернон. — А и в самом деле, я его не вижу. Очевидно, сегодня утром его придется тянуть сюда за уши.
— Мы ждали до сих пор, — сказал Шомберг, — мы можем подождать и еще.
— Господин де Бюсси не придет, — ответил Антрагэ.
Глубокое удивление отразилось на всех лицах, и только лицо д'Эпернона выражало другое чувство.
— Не придет? — сказал он. — Ага! Значит, храбрейший из храбрых испугался?
— Этого быть не может, — возразил ему Келюс.
— Вы правы, господин де Келюс, — сказал Ливаро.
— А почему же он не придет? — спросил Можирон.
— Потому что он мертв, — ответил Антрагэ.
— Мертв?! — воскликнули миньоны.
Д'Эпернон молчал и даже слегка побледнел.
— Его предательски убили! — продолжал Антрагэ. — Вы разве не знали этого, господа?
— Нет, — сказал Келюс, — как мы могли знать?