— Да, господин Шико.
И монах удалился со всей возможной для него скоростью, удивляясь, что гвардейцы не следуют за ним.
— А теперь, сын мой, — сказал Шико, — оставь двадцать человек себе для эскорта, а десять отправь с господином де Крийоном.
— Куда я должен их отправить?
— В Анжуйский замок, за твоим братом.
— Зачем?
— Затем, чтобы он не сбежал во второй раз.
— Неужели мой брат?..
— Разве тебе пошло во вред, что ты послушался моих советов сегодня?
— Нет, клянусь смертью Христовой!
— Тогда делай, что я говорю.
Генрих отдал приказ полковнику французской гвардии привести к нему в Лувр герцога Анжуйского.
Крийон, отнюдь не испытывавший к принцу любви, немедленно отправился за ним.
— А ты? — спросил Генрих шута.
— Я подожду моего святого.
— А потом придешь в Лувр?
— Через час.
— Тогда я ухожу.
— Иди, сын мой.
Генрих удалился вместе с оставшимися солдатами.
Что до Шико, то он направился к конюшням и, войдя во двор, увидел Горанфло, восседающего на Панурге.
Бедняге даже не пришло в голову попытаться убежать от ожидающей его участи.
— Пошли, пошли, — сказал Шико, беря Панурга за повод, — поторопимся, нас ждут.
Горанфло не оказал даже тени сопротивления, он лишь проливал слезы. Их было столько, что можно было заметить, как он худеет прямо на глазах.
— Я ведь говорил, — шептал он, — я ведь говорил!
Шико тянул за собой Панурга и пожимал плечами.
LIV
Возвратившись в Лувр, король застал своих друзей в постелях. Они спали мирным сном.
Исторические события имеют одно странное свойство: озарять отблеском своего величия предшествующие им обстоятельства.
Поэтому для тех, кто отнесется к событиям, которые должны были произойти утром того дня, ибо король возвратился в Лувр уже около двух часов ночи, для тех, кто отнесется, повторяем мы, к этим событиям с уважением, продиктованным предвосхищением их исхода, возможно, небезынтересно будет посмотреть, как король, чуть не лишившийся короны, ищет успокоения у трех своих друзей, которые через несколько часов должны ради него поставить на карту свои жизни.