— Достойный человек, — сказал король, доброжелательно взирая на эту гору мяса, в которой всякий другой увидел бы всего лишь массу материи, способную поглотить и погасить огонь сознания, — достойный человек, мы возьмем его под свое покровительство.
Горанфло подхватил на лету милосердный королевский взгляд, и лицо его превратилось в подобие маски античного паразита:[259] одна его половина улыбалась до ушей, другая — заливалась плачем.
— И ты поступишь правильно, мой король, — ответил Шико, — потому что это слуга, каких мало.
— Как ты думаешь, что нам с ним делать? — спросил Генрих.
— Я думаю, что пока он в Париже, жизнь его под угрозой.
— А если приставить к нему охрану? — сказал король.
Горанфло расслышал это предложение Генриха.
«Неплохо! — подумал он. — Я, кажется, отделаюсь только тюрьмой. Это все же лучше, чем дыба, особенно если меня будут хорошо кормить!»
— Бесполезно, — сказал Шико. — Будет лучше, если ты позволишь мне увести его.
— Куда?
— Ко мне.
— Что ж, отведи его и возвращайся в Лувр. Я должен встретиться там со своими друзьями и подготовить их к завтрашнему дню.
— Вставайте, преподобный отец, — обратился Шико к монаху.
— Он издевается, — прошептал Горанфло, — злое сердце.
— Да вставай же, скотина! — повторил тихонько гасконец, поддав ему коленом под зад.
— А! Я вполне заслужил это! — воскликнул Горанфло.
— Что он там говорит? — спросил король.
— Государь, — ответил Шико, — он вспоминает все свои треволнения, перечисляет все свои муки, и, так как я обещал ему покровительство вашего величества, он говорит, в полном сознании своих заслуг: «Я вполне заслужил это!»
— Бедняга! — сказал король. — Ты уж позаботься о нем как следует, дружок.
— Будьте спокойны, государь. Когда он со мной, он ни в чем не испытывает недостатка.
— Ах, господин Шико, — вскричал Горанфло, — дорогой мой господин Шико, куда меня поведут?!
— Сейчас узнаешь. А пока благодари его величество, неблагодарное чудовище, благодари!
— За что?
— Благодари, тебе говорят!
— Государь, — залепетал Горанфло, — поелику ваше всемилостивейшее величество…
— Да, — сказал Генрих, — я знаю обо всем, что вы сделали во время вашего путешествия в Лион, во время вечера Лиги и, наконец, сегодня. Не беспокойтесь, я воздам вам по достоинству.
Горанфло вздохнул.
— Где Панург? — спросил Шико.
— В конюшне, бедное животное!
— Отправляйся туда, садись на него и возвращайся сюда ко мне.
[259] …в подобие маски античного паразита … — Греческая комедия широко пользовалась типическими масками — «хвастливый воин», «шут» и т. п. Паразит — «прихлебатель», типичный персонаж греческой комедии.