Король резко обернулся и увидел большое тело Шико, согнувшееся у другого отверстия.
— Ты посмел пойти за мной, негодяй! — вскипел король.
— Замолчи, — сказал Шико, махнув рукой, — ты мешаешь мне слушать, сын мой.
Король пожал плечами, но, поскольку шут, как ни говори, был единственным человеческим существом, которому он полностью доверял, снова приник ухом к отверстию.
Герцог де Гиз заговорил опять.
— Монсеньор, — сказал он, — мне кажется, что если бы дело обстояло так, как вы сказали, король тут же объявил бы мне об этом. Принял он меня довольно сурово и, конечно, не стал бы сдерживаться и высказал бы мне в лицо все свои мысли. Может быть, он просто хочет отстранить меня от Лиги.
— Мне тоже так кажется, — промямлил герцог Анжуйский.
— Но тогда он погубит все дело.
— Непременно, — подтвердил герцог Анжуйский, — и так как мне было известно, что вы уже приступили к исполнению своей идеи, то я бросился вам на выручку.
— И чего вы добились, монсеньор?
— Король предоставил вопрос о Лиге, то есть о том, вдохнуть ли в нее новую жизнь или навсегда ее уничтожить, почти на полное мое усмотрение.
— Ну и что вы решили? — спросил герцог Лотарингский, глаза которого сверкнули помимо его воли.
— Слушайте, все зависит от утверждения королем главных заправил, вы это прекрасно понимаете. Если вместо того, чтобы устранить вас и распустить Лигу, он изберет ее главой человека, понимающего значение всего дела, если он назначит на этот пост не герцога де Гиза, а герцога Анжуйского?
— Ах вот как! — вырвалось у герцога де Гиза, который не смог сдержать ни восклицания, ни внезапного прилива крови к лицу.
— Добро! — сказал Шико. — Два дога сейчас подерутся из-за кости.
Но, к немалому удивлению гасконца и к еще большему удивлению короля, который гораздо менее своего шута разбирался в потайных пружинах разыгрывавшегося перед ним действа, герцог де Гиз внезапно перестал удивляться и гневаться и сказал спокойным, почти веселым голосом:
— Вы ловкий политик, монсеньор, если вы этого добились.
— Я этого добился, — ответил герцог Анжуйский.
— И как быстро!
— Да. Но надо вам сказать, что сложились благоприятные обстоятельства, и я этим воспользовался. Однако, любезный герцог, — добавил Франсуа, — еще ничего окончательно не решено, я не пожелал дать окончательного ответа, пока не увижу вас.
— Почему, монсеньор?
— Потому что я не знаю, куда это нас приведет.
— Зато я знаю, — сказал Шико.
— Тут пахнет небольшим заговором, — улыбнулся король.
— О котором, однако, господин де Морвилье, по твоему мнению всегда во всем прекрасно осведомленный, ни словом не обмолвился. Но давай послушаем дальше, дело становится интересным.
— Ну что ж, я скажу вам, монсеньор, не о том, куда это нас приведет, ибо только один господь бог это знает, а о том, для чего это нам нужно, — ответил герцог де Гиз. — Лига — вторая армия, и поскольку первая у меня в руках, а брат мой, кардинал, держит в руках церковь, то, пока мы все трое едины, ничто не может устоять против нас.
— Не следует забывать и того, — сказал герцог Анжуйский, — что я вероятный наследник короны.
— Ах! — вздохнул король.
— Он прав, — сказал Шико, — и это твоя вина, сын мой. Ты все еще не удосужился соединить рубашки Шартрской богоматери.
— Однако, монсеньор, как бы ни были велики ваши шансы на наследование короны, вы должны также считаться и с шансами ваших противников.