— Я подозреваю, что все эти великие ученые ничего не понимают в вашей болезни.
— В самом деле?
— Быть может, они и видят следствия, но причина им непонятна.
— Возможно, — сказал Карл, не понимая, к чему клонит мать.
— Таким образом, они лечат симптомы, вместо того чтобы лечить болезнь.
— Клянусь душой, по-моему, вы правы, матушка! — воскликнул изумленный Карл.
— Так вот, сын мой, — продолжала Екатерина, — мое сердце и благо государства не могут вынести, чтобы вы болели так долго, а кроме того, болезнь может в конце концов тяжело повлиять на ваше душевное состояние, — вот почему я собрала самых сведущих ученых.
— В медицинской науке?
— Нет, в науке более глубокой, в науке, которая позволяет проникнуть не только в тело, но и в душу.
— Превосходная наука, — заметил Карл. — Почему только этой науке не обучают королей!.. Так, значит, ваши изыскания привели к какому-то результату? — спросил он.
— Да.
— К какому же?
— К тому, какого я ожидала, и сейчас я принесла вам, ваше величество, средство, которое должно исцелить и ваше тело, и ваш дух.
Карл вздрогнул. Он подумал, что мать, находя, что он умирает слишком долго, решила сознательно закончить то, что начала, сама того не зная.
— Где же оно, это самое средство? — спросил Карл, приподнявшись на локте и глядя на мать.
— Оно в самой болезни, — ответила Екатерина.
— В чем же заключается болезнь?
— Выслушайте меня, сын мой, — сказала Екатерина. — Вы когда-нибудь слышали о том, что бывают тайные враги, месть которых убивает жертву на расстоянии?
— Железом или ядом? — спросил Карл, ни на секунду не спуская глаз с бесстрастного лица матери.
— Нет, средствами, не менее надежными и не менее страшными.
— Объяснитесь!
— Верите ли вы, сын мой, в действие кабалистики и магии? — спросила флорентийка.
Карл сдержал недоверчивую, презрительную улыбку.
— Твердо верю, — ответил он.
— Так вот, это и есть источник ваших страданий, — поспешно произнесла Екатерина. — Некий враг вашего величества, не смея покуситься на вас прямо, замыслил погубить вас тайно. Против особы вашего величества он направил заговор, тем более страшный, что у него не было сообщников, и потому таинственные нити этого заговора до сих пор оставались неуловимыми.
— Честное слово, так оно и есть! — ответил Карл, возмущенный этой хитроумной ложью.
— А вы поищите получше, сын мой, — сказала Екатерина, — вспомните некоторые попытки к бегству, которое должно было обеспечить безнаказанность убийце.
— Убийце? — воскликнул Карл. — Вы говорите — убийце? Стало быть, меня пытались убить, матушка?
Екатерина лицемерно закатила сверкающие глаза под свои морщинистые веки.