— Ничего, — ответил Карл. — Просто хочется пить. Дайте мне воды.
Рене налил стакан воды и дрожащей рукой подал Карлу — тот выпил ее залпом.
— А теперь, — сказал король, беря перо и обмакивая его в чернила, — пишите на этой книге.
— Что я должен писать? — спросил Рене.
— То, что я сейчас вам продиктую: «Это руководство по соколиной охоте дано мною королеве-матери, Екатерине Медичи».
Рене взял перо и написал.
— А теперь подпишитесь. Флорентиец подписался.
— Вы обещали сохранить мне жизнь, — напомнил парфюмер.
— Да, и я сдержу свое слово.
— А королева-мать? — спросил Рене.
— А вот это меня не касается, — ответил Карл. — Если на вас нападут, защищайтесь сами.
— Государь! Смогу ли я уехать из Франции, если увижу, что моей жизни грозит опасность?
— Я отвечу вам на это через две недели.
— Но до тех пор…
Карл сдвинул брови и приложил палец к бледным губам.
— О, будьте покойны, государь!
Вне себя от счастья, что так дешево отделался, флорентиец поклонился и вышел.
Тотчас же в дверях своей комнаты показалась кормилица.
— Что с тобой, мой Шарло? — спросила она.
— Кормилица! Я походил по росе, и от этого мне стало плохо.
— Правда, ты очень побледнел.
— Это оттого, что я очень ослабел. Дай мне руку, кормилица, и доведи до кровати.
Кормилица подбежала к нему; Карл оперся на нее и добрался до своей опочивальни.
— Теперь я сам лягу, — сказал Карл.
— А если придет мэтр Амбруаз Паре?
— Скажи ему, что мне стало лучше и что он мне больше не нужен.
— А что тебе дать сейчас?
— Да самое простое лекарство, — ответил Карл, — яичные белки, взбитые с молоком. Кстати, кормилица, — продолжал он, — бедный Актеон издох. Завтра утром надо будет похоронить его где-нибудь в Луврском саду. Это был один из моих лучших друзей… Я поставлю ему памятник… если успею.
IV
По приказу Карла IX Генрих в тот же вечер был препровожден в Венсеннский лес. Так называли в те времена знаменитый замок, от которого теперь остались лишь развалины, но этого колоссального фрагмента вполне достаточно, чтобы дать представление о его былом величии.