— Пытались.
— Чем?
— Опиатом.
— А как отравляют опиатом?
— Почем я знаю, государь? Спросите Рене: ведь отравляют и перчатками…
Карл сдвинул брови, но мало-помалу лицо его разгладилось…
— Да, да, — сказал он, словно разговаривая с самим собой, — в самой природе живых существ заложено стремление бежать от смерти. Так почему же это существо не сделает сознательно того, что делает инстинктивно?
— Итак, государь, — спросил Генрих, — довольны ли вы моей откровенностью и верите ли, что я сказал вам все?
— Да, да, Анрио, ты славный малый. И ты думаешь, что те, кто желает тебе зла, еще не угомонились и будут и впредь покушаться на твою жизнь?
— Государь! Каждый вечер я удивляюсь, что я еще жив.
— Видишь ли, Анрио, они знают, как я люблю тебя, и потому-то и хотят убить. Но будь спокоен — они понесут наказание за свое злоумышление. А теперь ты свободен.
— Свободен покинуть Париж, государь? — спросил Генрих.
— Нет, нет, ты прекрасно знаешь, что я не могу обойтись без тебя. Тысяча чертей! Надо же, чтобы у меня был хоть один человек, который меня любит!
— В таком случае, государь, если вы хотите оставить меня при себе, соблаговолите оказать мне одну милость…
— Какую?
— Оставьте меня здесь не под видом друга, а под видом узника.
— Как — узника?
— Да так. Разве вы, ваше величество, не видите, что ваше дружеское ко мне расположение меня губит?
— И ты предпочитаешь, чтобы я тебя возненавидел?
— Чисто внешней ненавистью, государь. Такая ненависть спасет меня: до тех пор, пока они будут думать, что я в немилости, они не станут торопиться умертвить меня.
— Я не знаю, чего ты хочешь, Анрио, — сказал Карл, — не знаю, какая у тебя цель, но если твои желания не осуществятся, если ты не достигнешь своей цели — я буду очень удивлен.
— Значит, я могу рассчитывать на то, что король будет относиться ко мне сурово?
— Да.
— Тогда я буду спокойнее… А что прикажете сейчас, ваше величество?
— Иди к себе, Анрио. Я очень страдаю. Пойду посмотрю своих собак и лягу в постель.
— Государь! — сказал Генрих. — Вашему величеству надо бы позвать врача: ваше сегодняшнее нездоровье, быть может, опаснее, чем вы думаете.
— Я послал за мэтром Амбруазом Паре.
— Тогда я ухожу, чувствуя себя спокойнее.
— Клянусь Душой, — сказал король, — из всей моей семьи ты один действительно любишь меня.
— Это ваше искреннее убеждение, государь?