— А кто его знает, — сказала вторая голова. — Я и не позавтракал толком, прибежал, думал, будет угощение, а пока одни слова.
— Кощей тоже личность очень подходящая для убийства, — продолжал Лёшка, наслаждаясь своей речью. — Во-первых, он долго отсутствовал, якобы помогая Барабашке; во-вторых, у него был мотив, он хотел завладеть кладом Водяного; в-третьих, преступное прошлое; в-пятых, не любил Водяного и ругал его…
— В-четвёртых, — поправил Кощей. — Считать бы сперва научился, а потом уже почтенных граждан обвинял.
— Его жена отсутствовала в избушке недолго и вряд ли могла удержать нож в своих призрачных ручках. Ей больше подходит роль соучастницы. Например, она могла отвлечь жертву, сказать: «А вон паровоз летит!», и в этот момент Кощей заколол ничего не подозревавшего Водяного.
— Протестую, — сказало Привидение. — Я не могло сказать про паровоз. Я немое и говорить не могу.
— Тогда конечно, — согласился Лёшка. — Продолжим. Баба Яга тоже долго отсутствовала, разыскивая скороварку, хотя мотива нет и у неё. Бэзил имел и возможность, и мотив для убийства (оскорблённое достоинство). И даже одна улика — вот этот клок шерсти — указывает на него. Но он единственный вне подозрений по некоторым причинам.
— Наверное, он тоже сыщик, — прошептала Кикимора. — Замаскированный под кота. Один из Лёшкиных людей, засланный сюда заранее.
— Метла имела полную возможность к убийству и, может быть, мотив. Она такая обидчивая, что если чихнуть в её сторону, она решит, что её смертельно оскорбили. Проведём следственный эксперимент. Змей Горыныч, прошу вас.
— Апчхи! — сказала первая голова в сторону Метлы.
Та так и подскочила.
— Ах ты ящерица перекормленная, мутант окаянный! Да что же ты думаешь, если я простая служанка, так на меня начхать? Вот я тебя!
И она изо всех сил стукнула первую голову рукояткой.
— Следственный эксперимент закончен, — с удовольствием подытожил Лёшка. — Вы только что видели, как в ответ на безобидное чихание Метла ударила Змея Горыныча. А что бы она сделала в ответ на настоящее оскорбление? На какие-нибудь действительно обидные слова? Убила бы как минимум.
— А максимум? — шёпотом спросил Леший, но ему никто не ответил.
— И наконец перейдём к последнему подозреваемому — Барабашке.
— Ага, наконец-то — сказала Кикимора. — А я думала, что вы про него забыли.
— Что значит, к последнему? — возмутилась Русалка. — А я? Вы разве не в качестве подозреваемой меня пригласили? У меня-то настоящее алиби, меня тут не было.
— О вас разговор особый, — сказал Лёшка. — А Барабашка действительно последний подозреваемый, потому что Барабашка — это вы, сударыня.
— Что?! — ахнула вся поляна.
— Ну, знаете, — встала Русалка. — Бред какой-то. Я домой пошла.
— Сидеть! — рявкнул Лёшка так свирепо, что Русалка села и покорно сказала:
— Сижу.
— Ну и сиди, — сказал Лёшка. — А я говорить буду. Барабашка сразу показался мне подозрительным. Его никто не знал, он сам напросился на ужин, он пришёл в очень странном наряде, маскирующем внешность — шляпа, тёмные очки, шарф, закрывающий лицо — и это в такую жару! Да ещё бесформенный плащ, окутывающий фигуру полностью. Это наводило мысль о переодевании. Он сидел в бочке (кстати, Русалки тоже должны побыть в воде после пребывания на суше), когда Леший обнаружил труп. Он сидел буквально в двух шагах от Водяного и не мог его не видеть!
— А он сразу признался, что видел, — возразила Русалка.
— А вы откуда знаете? — подловил её Лёшка. — Вас же якобы там не было.
— Догадалась, — мрачно сказала Русалка. — Я вообще очень умная.
— Умная, — согласился Лёшка. — Вы умная, вы постоянно что-то изобретаете. Это не вы потеряли?
И он показал улику — батарейку.