— А разве этого мало? — спросил Лёшка.
КОШКА ДО ВТОРНИКА
Пролог
Шёл снег. Он это делал давно и прекращать, похоже, не собирался. Было ещё совсем рано и темно. Сердито шевеля рогами, из парка выползали заспанные троллейбусы. Привидения, возвращающиеся с ночной смены, сталкивались друг с другом в пелене снегопада. Пролетела на метле запоздавшая ведьма, чуть не врезалась в телебашню. Видимость была плохая, машины ехали с включёнными фарами, а у привидений и ведьм фар не было, и они всё время на что-нибудь натыкались. От этого у них иногда бывали неприятности с милиционером Алёшиным из дорожно-транспортной службы. Алёшин верил в ведьм и привидения и всегда их штрафовал за нарушение чего-нибудь. Остальные в потусторонние силы не верили и не приставали. Поэтому все привидения в городе очень не любили милиционера Алёшина. Но уважали.
Словом, начинался самый обычный день.
Глава первая
«Бодрящий утренний бабах»
— Бах-бабах!
Папа в ужасе отпрянул от уроненного им стула и угодил локтем в кастрюлю, стоявшую на плите. Кастрюля, повинуясь закону всемирного тяготения, устремилась вниз, папа поддал её тапком и подхватил уже у самого пола. Но крышка всё-таки свалилась и весело забренчала:
— Блям-блям-блям!
«Пора вставать», — подумала бабушка и проснулась. Она каждое утро пробуждалась от какого-нибудь папиного «бабаха». Папа поднимался на работу раньше всех и тихо, чтоб никого не побеспокоить, прокрадывался на кухню. Кухня была маленькая, а папа большой. Поэтому папа в ней не помещался и обязательно натыкался на что-нибудь увесистое. Оно падало с громким «бабахом», и это был сигнал для бабушки, что пора всех будить, кормить, одевать и выпихивать из дому. Тридцать-сорок минут в доме царил бедлам с вырыванием друг у друга носков и швырянием стаканов и портфелей. Потом наступала благословенная тишина: папа убегал на работу, мама — на лекции, близнецы Ева и Антон — в школу. У бабушки оставалось несколько минут покоя до пробуждения Митяя.
Митяй был исключительно порядочный человек одиннадцати месяцев от роду. Его порядочность заключалась в том, что с самого рождения он по ночам спал, а не орал, как большинство младенцев. За это его глубоко уважала вся семья. Потому что больше Митяя уважать было не за что. Остальные его таланты — умение засунуть за плинтус мамину серёжку, проглотить железный болтик и разорвать на четыре длинные полоски Евину контрольную по алгебре — популярностью не пользовались.
Пока в доме бушевала утренняя неразбериха, всё падало, гремело и орало, Митяй из вредности спал. Едва только наступила тишина и бабушка расслабилась, Митяй из вредности проснулся. Он выполз из кровати и на четвереньках пошлёпал на кухню. Он вообще-то умел ходить и на двух ногах, но на четырёх получалось быстрее и устойчивее.
— Дай! — сказал Митяй, заглядывая в кухню. Он умел говорить только три слова: «дай», «мама» и «бух», а больше учить не хотел, потому что очень лихо обходился этими тремя. Остальные слова русского языка были явно лишние. После некоторых диктантов близнецы были готовы с ним согласиться.
Бабушка встала, чтобы положить кашу в Митяеву тарелочку… и тут раздался звонок.
— Бух, — сообщил Митяй, на случай, если бабушка не расслышала. Но бабушка уже побежала открывать, боясь, что кто-то из детей забыл какую-нибудь тетрадку.
На пороге стояла соседка тётя Олечка с кошкой на руках.
— Представляете, какой ужас, — сказала она. — Пришла телеграмма, Милочка сломала руку и совершенно беспомощна. Я еду за ней ухаживать. Нельзя ли оставить у вас кошку до вторника? Во вторник приедет Анечка, и я вернусь домой.
Милочкой звали сестру тёти Олечки, она жила в Челябинске, а Анечка была племянница, она училась в Москве в университете.
— Конечно, оставляйте, — махнула рукой бабушка. — Нас тут много, одним больше, одним меньше… Чем её кормить?
— Да чем угодно, — обрадовалась тётя Олечка. — Мурочка у меня не балованная, всё кушает: и рыбку, и мясо, и колбаску… хоть бананы. Я вам так благодарна, так благодарна!
И она сунула кошку бабушке и убежала, пока бабушка не передумала.
— Н-да, — задумчиво сказала бабушка, обращаясь к кошке. — Моя семья всё увеличивается и увеличивается. Ты не царапаешься? А то у нас малыш.
Кошка внимательно посмотрела на бабушку и ничего не сказала. Бабушка сочла это согласием и поставила кошку перед Митяем.
Митяй страшно удивился. Нет, летом ему, конечно, показывали кошек. Но это было давно, он был ещё молод и глуп и совершенно забыл, что это такое.
— Дай! — сказал Митяй и схватил кошку за ухо. Зачем ему понадобилось кошкино ухо — непонятно, у него своих две штуки. Ухо дёрнулось и выскользнуло, Митяй потерял равновесие и шлёпнулся носом.
— Бух, — грустно констатировал Митяй и подумал: зареветь или не зареветь? Совсем было решил зареветь, но отвлекся на кошку и потянулся к ней снова. Кошка бросилась под бабушкину защиту. Бабушка схватила Митяя и посадила его на высокий стульчик — есть кашу. Но каша была неинтересная, а кошка интересная, и Митяй всё время свешивался из стульчика, рискуя свалиться.
— Нет, без магии никак, — вздохнула бабушка, щёлкнула пальцами… и каша в тарелке собралась в множество маленьких симпатичных шариков. Ещё один щелчок — шарики вылетели из тарелки и закружились перед очарованным Митяем. Он забыл про кошку, открыл от удивления рот — и шарики сами начали туда влетать, соблюдая очередь, чтоб Митяй успел их прожевать.
Бабушка, конечно, была волшебницей. Иначе ей бы никогда не накормить вертлявого Митяя. И не переделать все прочие дела, которые с утра сваливаются на бабушек, пока мамы и папы на работе. Вообще-то все бабушки — волшебницы, это такой закон природы. Но об этом мало кто знает. Бабушки строго хранят свою тайну и даже основали Тайную Лигу Бабушек… но об этом после. И вообще это страшный секрет.