Настали новые времена. Я училась, я участвовала в праздниках университета, но осознавала себя полным ничтожеством на занятиях по живописи, на черчении я блистала, но перед кем? Черчением мы занимались полгода, вела его деканша, по специальности учитель изо и черчения. То есть черчение было для общего ознакомления, чертили то, что дедушка заставлял меня чертить в начальной школе. Единственный плюс – это архитектурные шрифты, которые я освоила все, чем поставила в неудобное положение сокурсников – они-то еле-ле один шрифт представили на зачёт. Композиция шла получше живописи, но не блестяще – у меня не хватало как всегда фантазии. Если не считать тройки по живописи и лишения из-за неё стипендии, училась я спокойно, общалась с сокурсниками, почти все бюджетники были вполне себе нормальными, даже хорошими, правда любили аниме, а я была практически не в курсе этих мультиков и комиксов, но думаю, что совсем ничего не потеряла. Живопись мне нравилась, но очень было сложно. Акварель, шершавая специальная бумага. Я старалась, но стараться в творчестве бесполезно, можно хоть обстараться, не спать ночами, писать сутками, всё равно ленивый, но способный получит пять на зачёте, а ты, роботоспособный, но бесталанный, вымучаешь свой «уд». Этим хорош универ третьего ряда. Если стараешься, тратишь время, то вполне себе реально даже без способностей, а только трудом выгрызть «уд» и «хор». В свободное от учёбы время я по-прежнему мыла полы, и кроме этого стала подрабатывать тайным клиентом. Тайный клиент – именно так называлась моя секретная неофициальная подработка, работой это назвать было нельзя, это всё было разово, от случая к случаю. Почему секретная, да потому что я никому о ней не рассказывала.
В свободное от учёбы время я по-прежнему мыла полы, и кроме того стала подрабатывать тайным клиентом. Тайный клиент – именно так называлась моя секретная неофициальная подработка, работой это назвать было нельзя − всё происходило разово, от случая к случаю. Почему секретная, да потому что я никому о ней не рассказывала.
В апреле я мыла полы у подруги чертёжницы − моего бывшего репетитора по черчению. Все её знакомые были приятными, но строгими старушками, точнее старушками их назвать было нельзя, они красились, одевались, цокали каблучками, посещали косметолога, они были холёные, старели красиво и не жалели денег на массажистов; когда убиралась на полках, я то и дело видела незнакомые мне, но очень красивые коробочки с масками и прочей дребеденью для кожи лица, декольте и пяток. После одной из таких уборок, я вышла на улицу с мешками мусора. Во дворе стояли контейнеры для раздельного мусора, и вот я разделяла его, выбрасывала – бумагу отдельно, пластиковые бутылки и вёдрышки из под мёда раздельно, стекло тоже отдельно. Дальше шла на соседнюю помойку – пихать в вонючий переполненный мусорный контейнер всё остальное. Тут ко мне и подошёл мужчина. Я посмотрела на него, он улыбался.
− Я от хороших знакомых, – объявил он. На маньяка не похож. Одет в стёганую куртку, абсолютно незапоминающееся лицо.
− Извините. Я сейчас замёрзну, − сказала я. На улице действительно было промозгло, даже холодно.
− Да, да. Я буду вас ждать на детской площадке, знаете, где она?
− Как к метро идти?
− Да.
− Хорошо, − ответила я.
Поднимаясь в квартиру, я судорожно думала: что происходит и как себя вести. Я хотела позвонить маме, но потом решила, что хватит звонить, надо всё решать самой. Девятнадцать лет всё-таки. А вдруг это западня? Сейчас накроет налоговая? У меня был бзик на все эти проверки, и небеспочвенный – я же сама участвовала в «облаве». Мои действия неправомерны – я убираюсь и не плачу налоги, я продаю со своего огорода и не плачу налоги, у нас нет сертификата на продукты. Банки и вино, если что, можно и нужно сваливать на бабушку, она пенсионерка, к ним суд лоялен, а ко мне совсем нет. Я мучилась: брать или не брать сейчас деньги у хозяйки, но всё-таки рискнула взять. В конце концов, если бы ловили, то зачем ему заранее подходить. Уфф. Клиентка расплатилась со мной. Хорошо, что на чай не даёт, впервые в жизни я обрадовалась отсутствию чаевых. Я решила больше никогда не ходить в эту квартиру на уборку, а сейчас идти в противоположную от метро сторону, но тут мне позвонила моя клиентка, та, которая только что со мной расплатилась.
− Тонечка! На детской площадке тебя ждут. – Значит, она следила за мной с балкона!
− Хорошо − я развернулась и обречённо поплелась на детскую площадку.
Я ещё раз удивилась, насколько незаметный, самый обыкновенный, если бы не яркая куртка, человек хочет со мной поговорить. Просто человек-неведимка какой-то! Он приветливо помахал мне рукой, протянул банку с колой. Я поблагодарила, вскрыла и стала пить, интересно: он знал, что я люблю именно такую колу или так случайно вышло? Я бы вполне без колы обошлась, но мне всегда неудобно человека обижать. Он от души предлагает, а может и не от души… Но мне хочется пить, я постоянно хочу пить и есть. Знаю, что надо уметь говорить «нет», и когда дело касается продажи вина, я так и делаю, но когда дело касается наших дачных алкашей и их просьб «что-нибудь зажевать», то у нас с бабушкой есть специальные бесплатные банки с овощами – закуска для временно безденежных. Я пила колу, а он смотрел на меня, изучал. Я теряюсь под пристальными взглядами. В метро обычно пялятся, но сразу отворачиваются − этот тип именно изучал.
− Антонина Александровна! У меня к вам деликатная просьба.
− Я уже поняла. Вербуете?
− Да, увы. Есть необходимость.
На площадке какой-то отвратительный мальчик пинал ногами другого ещё более отвратительного мальчика, «ещё-более» матерился, но никто не делал ему замечания и не разнимал детей.
− Да. Дети как дети, − усмехнулся мой новый вербовщик.
− Очень приятно.
− Понимаете, Антонина Александровна, мне рекомендовали вас как очень надёжного сотрудника… человека то есть.
− Да. Я понимаю.
− Я хотел бы вам предложить стать тайным клиентом у нас в штате. В негласном, понятно, штате.
− Это контрольные закупки делать? У нас в группе две девочки так же зарабатывают.
− Что вы. Такого добра и без вас хватает.
− И что я должна делать?
− У нас к вам такое задание. Оно не сейчас будет. Предположительно июль-август.
− Не смогу, я на даче…
− Из-за дачи мне вас и порекомендовали, по территориальному признаку.
− То есть? Извините. Я не поняла.
− Может чипсов? К коле.