Я показала. Он не удивился, как делали все.
− Дешёвый телефон – то, что надо. Берегите его.
− Носила в ремонт.
− Дышит?
− И тащит.
− Захватите этот телефон, поговорите, пообщаетесь, например по поводу покупки нового. И всё.
− И всё? Вы серьёзно?
− До июля вас никто не будет беспокоить. Я заранее решил с вами поговорить.
− Значит, я до лета свободна?
− Да. Вполне.
− Не знаю соглашусь ли, не знаю, − я доела чипсы.
− Вы думайте, времени много. Если раньше надумаете − звоните, вот вам моя визитка.
Он протянул визитку. На ней была эмблема и информация о фирме юридических и прочих услуг.
− Буду ждать вашего звонка.
− Человека подставляю.
− Я вас уверяю, что этот молодой человек, против которого есть заказ, не пострадает, а может быть даже выиграет от увольнения.
− Так кто ж и когда выигрывал от увольнения?
− Ну бывает что увольняешься, а потом находишь более хорошую работу.
Более хорошую – да уж…
− Спасибо. Можно мне идти?
− За что спасибо? – удивился он, поднимаясь.
− За колу и чипсы,− улыбнулась я. Тут я вспомнила о мальчиках-матершинниках-драчунах и стала оглядываться, но их нигде не было. То ли я так погрузилась в чипсы и разговор, то ли они так недолго воевали…
Глава шестая. Контрольная закупка
Тайный покупатель – подло. Но, с другой стороны, − самые хорошие девочки в нашей группе так подрабатывали, и не скрывали. Они работали и в кофейне, после в агентстве, но от подработки не отказывались. Не могу сказать что я забыла о разговоре. Я о нём помнила. Почти решила отказаться. Но чем ближе подбирался июль, тем больше я рассуждала: что собственно я теряю. Допустим, достоинство теряю. А не теряю ли я достоинство, когда лебезю перед покупателем или когда убираюсь в квартирах. Улыбка и болванчиковое кивание – атрибут всех обслуживающих профессий. А вот если меня так же подставят с контрольной закупкой, − думала я, − как я буду себя чувствовать? Ужасно я буду себя чувствовать. С другой стороны: платят хорошие деньги и как всегда делают хитро – премию заплатят вместе с гонораром. Но как не посмотри, всё понятно: я – просто мразь, дрянь, крыса и ещё похуже эпитеты, нецензурные, это всё мне, это всё моё. Как быть? Отказаться – решила я в сотый раз и в тысячный раз подумала: а деньги? я теряю деньги. Просто не буду звонить и всё. Я боялась и ждала звонка. Но мне никто не перезвонил в июле и я успокоилась, и даже расстроилась – значит, нашли другого, значит я не подошла.
Но первого августа приехал папа. После очередной вылазки на какой-то фестиваль, он прикупил очередную необыкновенную гитару с необыкновенно звучащей декой. Для нас это было чревато трагедией. Мы очень надеялись на папины деньги в августе. Свои отпускные мама заплатила за кредит в июле. Папа приехал на дачу одухотворённый как никогда, он сиял всеми цветами радуги, как трёхлитровые банки с рассолом, когда в них преломляется солнечный луч.
− Да что вы расстроились? В сентябре старую гитару продам кому-нибудь.
− Нам в августе деньги нужны, папа! – я когда злюсь, никогда на папу не смотрю, отворачиваюсь. Он всегда из-за этого бесится. Он же не знает, что я не хочу знать его будущее, каким он станет в старости, если доживёт понятно, а не умрёт от остановки сердца, когда напьётся и полезет купаться в какую-нибудь романтическую речку с быстрым течением и острыми камнями на дне − такое случалось почти каждое лето.
− Тоня! Сколько у нас на карте? – спросила бабушка.
− Хватит на кредит, − наврала я. Не могла же я сказать, что мы с мамой купили бабушке на семидесятипятилетие подарок − плазменный телевизор, у неё через несколько дней день рождения. Мама удивлённо посмотрела на меня, мы с ней поговорили с глазу на глаз. Сошлись на том, что не надо было папу баловать в прошлом году и оставлять ему отпускные. Он купил костюм тогда, а теперь гитару. Насчёт денег я наврала маме, что остались с прошлого задания, что была ещё премия, о которой я умолчала, что зная папу, отложила на чёрный день.
Делать нечего. Надо как то пережить три последних кредитных месяца, и потом можно будет вздохнуть полной грудью. А жили мы летом, пока папа мотался по фестивалям, совсем впритык, мама вообще перешла на подножий корм. Мы с бабушкой питались по-спартански, но так как мама не могли, мы бы сразу ноги протянули, нам с бабушкой нужны и конфеты, и сливочное масло, и творожок.