− Да пошёл ты, − не выдержал я. – Куда по полосе? А если по встречке кто?
− Гони! Затрёт!
Я притормозил, почти остановился: Савва не в себе что ли?
− Гони! – Савва выругался.
Я только успел закрыть окно, как мимо нас пролетел он, ночной всадник.
− Вилка руля хищная, на заказ, − сказал Савва. – При деньгах челик. А перчи, ценишь, какие?
Перчатки в свете фар переливались, светились. Перчатки! Я сразу узнал их. Валерий Яковлевич Баскервиль! Что это? Совпадение?
− Не волнуйтесь, друзья. Это скорее всего мой бывший начальник. Он поклонник таких гонок, и здесь случается. Подпольная кличка Баскервиль.
− Во начальники. А мы? Мы не начальники? Ну Антон! Пора выходить из спячки. – Может и ягуар твой знакомый, а? – я понял, что Савва не верит мне насчёт Баскервиля. Да я и сам себе не поверил.
− У меня есть знакомый с ягуаром. Но это дрянной челик. Даже червяк. − Я наращивал скорость: такие выбоины − бум, бум. Преследование бэхи Баскервиля безнадёжно проиграно, а значит у Саввы испортилось настроение.
− Неагрессивный вроде, − подытожил Савва, когда мы остановились у «нашего места». – Но странно: за ночь двое нас сделали как стоячих. – Савва выбрался из машины.
Я включил аварийное освещение, перебрался на переднее пассажирское место. Я не хотел больше водить.
− Что-то не светает почему-то, − крикнул я Савве и вспомнил, как остановил время в детстве. Обычно на нашем месте ночь убегала от солнца, небо светлело, а в июне краешек солнца уже выглядывал из-за края поля, тонким своим еле заметным бочком. Как в сказке про философа ежа и его друга медведя.
− Выехали пораньше! А светает всё позже, – раздался голос Саввы. Он шёл обратно из темноты. – Растолкай Дана, а то в пути приспичит.
− Я не сплю, − Дан тоже вышел в поле. − Поспишь тут, так колбаснуло, чуть окно не пробил.
− Сейчас начнётся ад, если они повернут, − ныл Дан, садясь в машину, − вдруг они за нами гнаться начнут.
− Что ты как каркаешь-то? Они по делу, проездом, почему они должны развернуться? – Савва снова давил, настаивал. Да что такое происходит-то?! − Всё. Светает. − Савва дал по газам.
− А по-моему непроглядная темнота, освещённость близится к нулю.
− О! Вот и они.
В зеркале я никого не видел. Тьма.
− Савва! Они?
− Они, − рассмеялся Дан и я понял, что они прикалываются, придумывают погоню, как неразумные детсадовцы. На утренниках в ресторане я сам разыгрывал такой театр с героями, Дан и Савва иногда пародировали меня, детские утренники в «Мужиках» – неисчерпаемый кладезь ироничных шуток.
− Да кто они-то? – Дан на заднем сидении встал на колени как малыш и смотрел в заднее стекло. Ему не хватало места, и он стал орать, чтобы я подвинул своё кресло, – пришлось двинуть − ногам стало тесно, колени под бардачком.
− Ягуар и бэха с мощной вилкой!
− Вы с катушек слетели. Темно. Нет никого. – усмехнулся я, должен же в игре кто-то оставаться разумным…
− Нам надо оторваться до того тёмного участка, − сказал Савва.
Я боялся смотреть на спидометр, стрелка перевалила за сто пятьдесят, потом за двести. Шуршание резины умоляло: сбавить. Всё это напоминало трешовый сюр. Мы были одни на шоссе и придумывали себе несуществующих преследователей.
Дан издевался:
− Отстали. Догоняют. Отстали. Догоняют. На мотах ямы ощутимее. Отстали!
Дан капал и капал на мозги, пока Савва не заорал: