− Я вот думаю: что такое любовь. Символисты твои думают?
− Думают.
− А средневековцы?
− И они, но больше о любви к Богу. Все о любви думают.
− Вот. Я значит как символист, а не как средневековец. И я так вот решил. Если бы у меня была такая Тоня, которая так меня любила, я бы женился не раздумывая. Но у меня нет. − Дан заговаривался, он явно нервничал. − А Савва специально тебя от Тони отводит, заметил? И при тебе её унизил специально.
− Нет. Никто никого не унижал.
− И знаешь: порш вообще опасный. Вот мне принесли сейчас комп в ремонт и там… − Дэн заговаривался, он явно нервничал.
− Ты…
− Что я? – он сыграл недоумёние на лице, все мы научились надевать маски.
− Ты и её унизил, и меня.
Дан ухмыльнулся как-то странно. Задрожал смартфон – Савва ждал нас внизу раньше времени − тоже странно, непохоже на Савву.
Мы вышли в ночь. Я волновался. Внимательно осмотрел двор. Дан прав – Савва специально унижал Тоню в моих глазах, отваживал от неё – это ясно. Но зачем? Неужели из зависти?
Дан тоже удивился раннему приезду Саввы:
− Мы с Тохой такие беседы вели! Возвышенные! А ты…
− Всё-таки с нами? – нелюбезно перебил Савва, как-то по-хозяйски, как командир. Никогда такого не было. Савва ночами становился лёгким, доброжелательным как дочь болотного царя из сказки.
− Ты же сам!.. – Дэн запнулся на полуслове.
− Я не приглашал. Ты − напросился. – С нажимом надавил Савва.
Дан отдёрнул руку от дверцы, брезгливо отошёл от машины:
− Я пас, я домой.
− Данёк! Не обижайся! – взмолился я. Мне так неудобно было перед Дэном, я же всё с Саввой, а Дэн всё реже теперь приходит, вообще появляется.
− Прощайте, − Дан обиделся ни на шутку, его глаза сверкнули в ночном свете фар.
− Да ладно, Данище. Не обессудь и не обижайся. Устраивайся поудобнее! – Савва странно себя ведёт. − Ты днём тошнишься в пробках, а по ночам летаешь, − пропел он. – Никогда Савва раньше не пел.
Я сел за руль. Кажется Савва был недоволен, но мне было всё равно. Он виноват из-за Тони, пусть томится, а я сейчас никому не отдам водительское место.
− Решили впустить несчастного мученика отвёртки и паяльника, ну-ну. Если что, я вас всё равно не простил. − Дан шмякнулся позади, хлопнул дверцей. − Посплю у вас тут на задворках, дома тоска и душно.
Стоп! Никогда раньше Дэн не жаловался на тесноту в квартире! Он жаловался на моральную обстановку! Что происходит?!
Порш поддался покорно, я замер в предвкушении, прислушиваясь к тихому мотору, порш летящий, скорость на нём не чувствовалась, если бы не выбоины, бугры и кочки.
− Вот молодец, Данёк. Летняя ночь, − усмехнулся Савва. – Если что, ты − свидетель.
− Какой свидетель? – рассмеялся я, а Дан схватился за ручку двери.
− Свидетель рассвета, − и Савва продекламировал: − Мы ехали вместе с рассветом…
− Угу. Сон в летнюю ночь… нет, свидетель в летнюю ночь, − бормотал Дан, он засыпал.