Впрочем, дружба Кирилла Владимировича с революцией продолжалась недолго.
После ареста Николая II и его семьи 8 марта 1917 года он, как и многие другие члены семьи Романовых, в знак протеста подал в отставку.
Беременность жены стала хорошим поводом, чтобы перебраться в тогда еще сравнительно спокойную Финляндию, доживавшую последние месяцы как часть Российского государства, где 30 августа у великого князя родился сын Владимир.
Из передряг гражданской войны в едва появившейся на свет Финляндской республике Кириллу Владимировичу и его семье также удалось выбраться вполне благополучно.
Легенда о том, что он, с младенцем на руках, перешел по льду из Финляндии в Швецию, не более чем легенда.
Потом были Германия, Швейцария и, наконец, Франция.
Великий князь Владимир Кириллович жил в небольшом уютном городке городке Сен-Бриак в Бретани, на берегу Ла-Манша.
Купив большой, но недостроенный крестьянский дом с садом, его отец, Кирилл Владимирович, за несколько лет превратил его в уютную виллу, названную им «Кер Аргонид», что в переводе с бретонского означает «Дом Виктории».
По одним источникам, деньги на покупку и ремонт виллы Кириллу дал один из русско-шведских богачей Нобилей, с которым он дружил с дореволюционных времен, по другим — помогло наследство матери Виктории Федоровны, великой княгини Марии Александровны, герцогини Эдинбургской.
Жила семья, впрочем, как и все уцелевшие Романовы, достаточно скромно.
Ни счетов за границей, ни значительной недвижимости у свергнутой династии не оказалось.
В 1922 году Кирилл Владимирович провозгласил себя местоблюстителем российского императорского престола, а в 1924 — императором Кириллом I.
Среди Романовых этот поступок поддержали отнюдь не все.
Вдовствующая императрица Мария Федоровна до самой смерти в 1928 году продолжала надеяться, что живы её сыновья и внук, Николай, Михаил и Алексей.
Сын императора без империи Владимир Кириллович был объявлен его отцом Наследником-Цесаревичем и Великим Князем.
В 1938 году Кирилл Владимирович умер. Владимиру был двадцать один год.
Чтобы прекратить распри среди Романовых и сплотить монархическую часть эмиграции, Владимир Кириллович не стал провозглашать себя императором, а ограничился титулами «Главы Российского императорского Дома» и Великого Князя.
Это многолюдное мероприятие было освящено высшими иерархами Русской Православной Церкви за рубежом.
Однако его сторонники, так называемые «Кирилловичи», всегда считали его «Императором де-юре Владимиром III».
В этом случае отсчёт Владимиров, по-видимому, велся от равноапостольного князя Владимира Святого и Владимира Мономаха.
И Кирилл, и Владимир подчеркнуто дистанцировались от политических распрей, которыми жила большая часть эмиграции.
Но это не значит, что они могли себя чувствовать во Франции совершенно спокойно.
В 1937 году в Париже агентами НКВД был похищен глава Русского общевоинского союза генерал Миллер, бывший руководитель белого движения на севере России.
Ни для кого в эмиграции не было секретом, что советские спецслужбы широко используют похищения и индивидуальный террор как оружие против своих врагов.
Поэтому виллу «Кер Аргонид» добровольно охраняли несколько бывших русских офицеров, да и французская полиция «Сюрте Женераль» не оставляла своим вниманием претендента на русский престол, на него там завели специальное «дело».
Да и кто во Франции мог знать, что НКВД особого интереса к особе Владимира Кирилловича не имел и никаких планов относительно него не вынашивал.
Советские агенты в 30-е годы охотились за деятелями того же РОВСа, лидерами украинских националистов, наконец, за Троцким и некоторыми из его сподвижников, но только не за Романовыми.
Видимо, на Лубянке их окончательно списали в политический утиль.
Когда началась мировая война, французы стали намекать Владимиру Кирилловичу, что ему неплохо было бы вспомнить традиции предыдущей войны и вступить в одну из союзнических армий.
Он намёка не понял и предпочел позицию благожелательного наблюдателя. И оказался прав. Не прошло и года, как Франция потерпела военную и политическую катастрофу.