Операция «Престол»: читать начало книги онлайн

В глубине души Лампе даже не сомневался в том, что то же самое будет и сейчас.

Да, Сталин лозунг, но драться русские люди, в конечном счете, будут за свою священную землю, которую для них в не менее тяжелых испытаниях остояли Дмиртий Донской и Александр Невский, Минин и Пожарский, Суворов и Кутузов, Ушаков и Нахимов!

Особенно после того, когда они собственными глазами увидят, что предсталяет собой принесенный из Европы «новый порядок».

А в том, что немцы будут зверствовать на завоеванных землях, Лампе нисколько не сомневался.

Ведь именно на это была направленна вся германская пропаганда последних десятилетий.

Не сомневался Лампе и в том, что никакого блицкрига не будет и на этот раз.

Блицкриг был хорош в кукольной Бельгии, а не на огромных пространствах России.

— Так что вы скажите, Алексей Александрович? — нарушил затянувшееся молчание Бискупский.

— Мы не можем знать, как будут на самом деле разворачиваться события, — ответил он. — Если бы дело касалось какой-нибудь Голландии, — грустно усмехнулся он, — я бы вам ответил! Но это Россия! Вспомните большевистский переворот! Разве кто-нибудь мог тогда даже предположить, что власть возьмет Ленин со своей самой малочисленной и слабой партией? А он взял ее, оставив в дураках Керенского с целой армией! Удасться Гитлеру покончить со Сталиным? Если и да, то с огромным трудом и только в том случае, если против него выступит народ. А вот выступит ли он против него, это еще вопрос! И для нас, надо заметить, самый главный вопрос! И начнется ли в России «третья гражданская» во многом зависит от немцев…

— Вы хотите сказать, — воспользовался паузой Бискупский, — что все дело в том, против кого на самом деле будут воевать немцы: против коммунизма, или против русского народа!

— Именно это! — кивнул Лампе. — И мне хорошо известно, что бывший секретарь Сталина Баженов сказал Розенбергу, что исход схватки будет зависеть от того, какую войну поведет Германия. И если эта война будет против коммунистов, то у нее есть все шансы победить, если же ее поведут против народа, то эти шансы будут мизерными. Но вы сами прекрасно знаете, как Гитлер смотрит на русских недочеловеков и чем это на самом деле обернется для русского народа! И если говорить откровенно, а иначе зачем вообще говорить, мы с вами находимся в незавидном положении. Но в любом случае мы не можем оставаться в стороне! И мне остается только повторить слова Наполеона: главное ввязаться в драку, поскольку другого такого шанса у нас уже никогда не будет…

— Да, вы правы, — согласился Бискупский, — но при любом раскладе мы должны знать, что думает по этому поводу великий князь. Как вы сами понимаете, немцы имеют на него свои виды…

— Я, — впервые вступил в разговор Акулинин, — договорился с Жеребковым о встрече с Владимиром Кирилловичем. Завтра мы увидимся с ним на одной из конспиративных квартир…

Высоких гостей встретил начальник канцелярии Владимира Кирилловича князь Георгий Карлович Граф.

Георгий Карлович, финляндский дворянин шведского происхождения, был незаурядной личностью, ветеран Цусимы и морских сражений Первой мировой войны, во время которой он был офицером, а потом и старшим офицером на знаменитом эскадренном миноносце «Новик».

В 1939 году Владимир Кириллович присвоил своему начальнику канцелярии звание контр-адмирала.

Поздоровавшись с гостями, Граф ввел их в просторную комнату.

За стоявшим посередине комнаты накрытым в русском стиле столом сидел местоблюститель россйского престола.

Великий князь Владимир Кириллович был сыном знаменитого внука Александра II и двоюродного брата Николая II.

В 1904 году во время Русско-японской войны он в числе немногих уцелел при гибели флагманского броненосца «Петропавловск», выжив в холодной воде Жёлтого моря.

В 1905 году, презрев законы Российской империи и мнение Николая II и его жены, он вступил в брак с двоюродной сестрой Викторией-Мелитой, дочерью герцога Эдинбургского, состоявшей в разводе с герцогом Эрнстом Гессен-Дармштатдским, братом императрицы Александром Федоровны.

Императрица посчитала этот брак личным оскорблением, но безумно влюбившегося Кирилла ее отношение к нему не волновало.

Отец Кирилла, великий князь Владимир Александрович, печально известен тем, что, будучи главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа, дал санкцию на применение оружия против мирной демонстрации 9 января 1905 года, в день «Кровавого воскресенья».

Из-за сына он поссорился с племянником, императором Николаем, и оставил все свои посты.

История с сыном быстро свела Владимира Александровича в могилу.

А Кириллу, в конце концов, она сошла с рук без последствий, и после смерти отца в 1909 году он был полностью восстановлен в династических правах, тем более что жена этого семейного бунтаря приняла православие и стала Викторией Федоровной.

К началу революции 1917 года Кирилл был третьим в очереди наследования императорского престола, после больного гемофилией цесаревича Алексея и брата царя Михаила Александровича.

Сложно сказать, помнил ли о своих правах на трон контр-адмирал Кирилл Романов, когда 27 февраля 1917 года, водрузив на грудь красный бант, привёл к Таврическому дворцу, где заседала Государственная дума, вверенный ему гвардейский экипаж.

Его безумный поступок был воспринят большинством участников событий как переход на сторону революции и самого князя, и подчинённой ему серьезной военной силы.

Хотя ходили слухи и о том, что никаких красных революционных бантов ни на великом князе, ни на его подчинённых не было, а своих матросов к Государственной думе Кирилл, наоборот, привёл ради спасения монархии.