Один из первых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Москве в редакции газеты «Игаз со» нас собралось тринадцать человек. Нам выдали новенькое советское офицерское обмундирование и снаряжение. После ужина мы пошли пройтись по Москве. Эта замечательная прогулка навсегда запомнилась мне. В тот день как раз был салют по случаю взятия какого-то советского города. В то время немецкая авиация уже не была в состоянии совершать налеты на советскую столицу. Вокруг Кремля и на Красной площади полюбоваться салютом собралось много народу.

Домой мы вернулись после полуночи. По дороге ко мне подошел пожилой мужчина с палочкой и потихоньку сказал мне, чтобы я поправил портупею, потому что у офицера Красной Армии все должно быть в порядке. Я растроганно обнял старика.

Из-за неблагоприятной погоды в Киеве нас двое суток держали на аэродроме, а на третий день мы выехали туда поездом. Сопровождал нас советский старший лейтенант Яков Музенко. Из Киева нам нужно было ехать в Белокарловиче, но до вечера следующего дня поезда не было. Старший лейтенант Музенко позаботился о нашем ночлеге. Следующей ночью мы снова были в пути. На наш поезд совершили налет немецкие самолеты, но огонь советских зениток преградил им путь. Сбросив бомбы куда попало, самолеты улетели.

В нашем эшелоне на первой и последней открытых платформах тоже стояли зенитки. Артприслуга — женщины. Такие же зенитки стояли на вокзалах и у железнодорожных мостов. Станция назначения напоминала настоящую фронтовую станцию: повсюду горы ящиков, прикрытых брезентом, тюки прессованного сена и соломы, мешки.

Старший лейтенант доложил о нашем прибытии военному коменданту. Нам выдали оружие, боеприпасы, ручные гранаты, а после обеда мы на грузовике выехали в штаб 2-го Белорусского фронта. В пути мы остановились: впереди нас стояли три грузовика, груженные картошкой, и один газик. Последний грузовик увяз в грязи и никак не мог тронуться с места. Но вскоре с помощью водителя газика грузовик удалось вытащить из грязи. Мы тронулись дальше.

В штабе фронта над нами взяло шефство политуправление. На следующее утро нас распределили по группам. Эрне Слоч, венгерский коммунист, живший в эмиграции в Советском Союзе, венгерский пленный унтер-офицер Янош Паркани и я попали в одну группу. Старший лейтенант Музенко вошел в состав нашей группы, в остальных группах тоже были советские офицеры.

На машине мы выехали в штаб, где формировали специальные группы. Нашим руководителем остался старший лейтенант Музенко, но в группу включили еще немецкого антифашиста, дочь Вильгельма Пика — Ильзу, машинистку Татьяну и радиотехника Сашу.

Жили мы в двух небольших домиках. Главное «рабочее» помещение размещалось в нашем домике, где стояли две пишущие машинки и радиопередающее оборудование. Мы стали готовиться к передаче пропагандистских передач на венгерском и немецком языках. В ходе работы познакомились с руководителями отдела пропаганды, разведывательного отдела и еще со многими людьми, с которыми соприкасались по работе. Мы познакомились с методами передачи пропагандистских материалов, с тем, как должны составляться тексты передач.

Саша обычно называл меня венгерским майором, и это название так и осталось за мной.

Пока напротив нас за линией фронта были только немцы. Мы ждали, когда немецкие части на том участке фронта будут заменены венгерскими частями.

— Скоро увидим там венгров, — успокаивал нас старший лейтенант Музенко. — Венгерские части уже находятся во втором эшелоне. Ильза Пик и немецкий антифашист уже не раз бывали на переднем крае и принимали участие в пропагандистских радиопередачах.

Однажды утром мы с Музенко пошли на учебные стрельбы, а когда вернулись, Татьяна сказала, что венгерского майора по какому-то срочному делу искал подполковник. Не успел я опомниться, как он появился сам.

— Появились венгры! — закричал он еще издалека. — Наши разведчики взяли в плен венгра, но никак не могут допросить его. Пошли скорей к дивизионным разведчикам. Ты верхом ездить можешь?

— Могу.

— Поедешь на лошади командующего армией.

Не прошло и получаса, как сержант привел нам двух превосходных лошадей. Одна из них в красивой сбруе.

— Которая из них моя? — спросил я сержанта, берясь за уздечку. Потрогал крепление седла. Лошадь спокойно ждала.

«Хорошо выдрессирована», — подумал я.

— Ну, поехали, по коням! — сказал я сержанту. — Езжай впереди, я ведь дороги-то не знаю.

— Майор, а ты настоящий казак, хорошо сидишь в седле, — засмеялся сержант.

Через три четверти часа приятной езды полем и по лесной дороге мы прискакали к дивизионным разведчикам.

Я не ошибся, лошадь моя оказалась и на самом деле очень хорошей и послушной. Единственный недостаток ее заключался в том, что она рвалась вперед, но ведь я совсем не знал дороги. Где позволяла дорога, мы ехали с сержантом рядом. Когда добрались, сержант доложил майору, что я и есть тот самый венгерский майор, и ушел.

Вскоре привели пленного. Я обратился к нему по-венгерски, а он вдруг ответил мне на чистейшем румынском языке, что не понимает меня. Тогда я заговорил по-румынски.

Пленный показался мне просто необразованным человеком. Собственно, ни на один вопрос он не мог ответить толково. Мне только удалось узнать, что он служил в пулеметной роте батальона, который в темноте сменил немецкую часть. Ночью он заблудился, наткнулся на венгерский дозор, который показал ему дорогу, но он снова заблудился, остановился на опушке леса со своей повозкой, там его и схватили русские разведчики. И повозка и лошади его остались на месте, сам он страшно перепугался. Я успокоил его, сказав, что теперь он находится в полной безопасности, для него война уже кончилась.

— Плохого «языка» вы привели, — сказал я разведчикам. По документам пленного я установил, из какой он части. В его солдатской книжке было записано, что он является «солдатом пулеметной роты 1-го батальона 63-го полевого пехотного полка его королевского величества Венгрии».

— Странная у вас, венгров, армия, — заметил майор, — солдаты его королевского величества Венгрии не умеют говорить по-венгерски, да и самого короля-то у вас нет. По вооружению и снаряжению такие солдаты для лагерной службы в мирное время и то не пригодны…

На следующий день за мной на машине заехал старший лейтенант Музенко. По дороге домой мы с ним выкупались в полевой бане, оборудованной в палатках. Такие бани для войск я видел впервые. После бани нам выдали чистое белье.

Музенко рассказал мне, что солдаты в войсках каждые десять дней бывают в бане и затем получают чистое белье.

Венгерские дивизии появились на участке фронта точно по плану. После обеда мы прибыли в расположение батальона, из окопов которого должны были вести радиопередачу. Вечером Саша установил громкоговорители. Расположились мы на пулеметной позиции. Старший лейтенант Музенко по-русски предупредил советских солдат, что сейчас начнется передача для венгерских дивизий, а потом я обратился к прибывшим на этот участок фронта венгерским солдатам.

Я назвал себя, объяснил, кто я такой, и рассказал, когда и как попал в плен. Я заявил, что Красная Армия, вопреки распространяемым у нас на родине слухам, не только не обижает пленных, а, напротив, оказывает им всяческую помощь, и в первую очередь медицинскую. Вся передача длилась сорок пять минут.