Один из первых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дорогой мой, сними саблю и положи шапку.

— Господин майор, смею доложить, я еще не имел чести засвидетельствовать вам свое почтение.

Через пару минут появились подполковник Штейнер и Коложвари.

Подали чай. Через несколько минут майор Шиллер заговорил о моем деле.

— Стоило мне уехать на несколько дней, как совершено нарушение воинской дисциплины. Почему после предупреждения командира ты не зашел ко мне за советом? Можно было бы проще выяснить положение. По-моему, ни один из вас не прав. Твой соратник хотел похвастаться своею удалью, а ты — упрямством. Предлагаю не настаивать на демобилизации, и дело будем считать закрытым.

За ним заговорил наш преподаватель тактики подполковник Штейнер:

— С точки зрения тактики ты действовал неправильно. Я тебя учил, что командир никогда не должен терять самообладания, потому что поведение офицера передается солдатам. А ты, сынок, немного погорячился. А горячая голова обречена на неудачу. Посуди сам: за два месяца до получения офицерского звания отступить назад — равно самоубийству. Твое обучение обошлось государству недешево! Да и его высокопревосходительство господин военный министр сейчас не даст согласия на твою демобилизацию. Вероятно, на тебя наложат взыскание. А начать офицерскую карьеру ты сможешь и с министерским взысканием. Мы имеем твердое намерение закрыть дело, но ты не должен настаивать на своем.

— Я полностью разделяю ваше мнение, господа, — вмешался подполковник Коложвари. — Меня сильно занимает этот инцидент. Я был свидетелем его начала. Если бы унтер-офицера из-за пьянки оставили в казарме, это могло бы иметь для него серьезные последствия. Мы, преподаватели, оказались бы в затруднительном положении. Не настаивай на своей демобилизации. Завтра капитан Хади вызовет тебя и сообщит, что преподавательский состав не поддерживает твою демобилизацию. Прими во внимание сообщение капитана Хади. Будем считать это неприятное дело оконченным.

Последовало минутное молчание. Я понял, что наступило время сообщить им свое решение.

— Господа, благодарю за вашу доброжелательность. Я согласен, голова у меня горячая, но сейчас я абсолютно спокойно заявляю, что хочу демобилизоваться. Выслушав сообщение подполковника Коложвари, я принял к сведению позицию преподавательского состава. Прошу, чтобы капитан Хади не сообщал мне, как обстоит дело, потому что я все равно снова буду просить демобилизовать меня. Я был бы очень признателен господину полковнику, если бы он добился в Будапеште моей демобилизации.

Аудиенция у капитана Хади не состоялась. Я ожидал, что скоро меня обрадуют хорошими известиями.

2

1 апреля 1930 года состоялся наш выпуск в офицеры. Однако церемония выпуска была омрачена неприятной неожиданностью. Раньше нам обещали, что мы выйдем старшими лейтенантами, но при выпуске мы получили только лейтенантские звездочки.

После выпуска всем новоиспеченным офицерам предоставили недельный отпуск. Согласно установившемуся правилу, каждый из молодых офицеров во время отпуска должен письменно сообщить о своем назначении в часть или лично явиться туда. Я получил назначение в Сегед, в 3-й гонведский саперный батальон. О своем назначении я решил не докладывать письменно, а лично явиться в часть и представиться. Так я и поехал в город на Тисе. Командир батальона майор Лацко был мне знаком. Это был изнеженный аристократ, обожающий верховую езду.

— Очень рад, что ты попал к нам. Мы с тобой старые знакомые. Я знаю, что верховую езду ты любишь, следовательно, здесь будешь чувствовать себя как дома. Вот только не знаю, научили ли тебя на твоих курсах играть в бридж. У нас это имеет первостепенное значение. Питаться будешь в офицерской столовой, а о твоем жилье позаботится унтер-офицер Эрдеш.

На следующей неделе я окончательно переехал в Сегед. Часть офицеров батальона в то время уже находилась в отпуске, другие только готовились к отпуску. Я получил назначение во вторую роту, командиром которой был старший лейтенант Сакашич. Он показался мне беспокойным. Вторым офицером в роте был Петхе, человек очень серьезный, спокойный. В то время он как раз готовился поступать в политехнический институт. Едва прибыв в батальон, я активно включился в работу: занимался на пятимесячных курсах, принимал участие в учениях.

Постепенно я знакомился с Сегедом. В сентябре должны были освящать знаменитый сегедский собор, который строился двадцать лет. На церемонию освящения собора был приглашен регент Хорти. Он должен был принять участие в военном параде, специально приуроченном к этому событию, присутствовать на церемонии присвоения его имени 9-му Сегедскому пехотному полку.

Во время этого праздника я стал невольным свидетелем одного эпизода, который позволял понять раздоры, господствовавшие среди представителей высших кругов.

Конечно, на следующий день после посещения регентом 9-го Сегедского пехотного полка все ожидали, что он примет участие ив освящении собора. Однако Хорти в тот же день уехал в Будапешт. На церемонию освящения собора прибыл эрцгерцог Йожеф. Все уже знали, что именно из-за него Хорти и уехал из Сегеда.

Почетный караул выстроился перед собором, подчеркивая торжественность момента. Мы, саперы, тоже находились на соборной площади. Ровно в десять часов на церемонию прибыл и командир бригады.

В ту пору бригадой командовал генерал-майор Кальман Швои, которого все считали властолюбивым и очень гордым. В городе ходили слухи, что, когда Швои, еще будучи капитаном, впервые прибыл в Сегед, однажды во время ночной попойки с друзьями спросил, кто в этом городе самый богатый человек и есть ли у него дочка. Ему рассказали. Вскоре Швои познакомился с богачом, а затем женился на его дочери. Поговаривали, что Швои — человек с чрезвычайно большими и влиятельными связями. Один родной брат его генерал-лейтенант, другой — епископ.

В день освящения собора произошло любопытное происшествие. Швои позволил себе прибыть на торжественную церемонию позже эрцгерцога Йожефа.

На площади перед собором выстроился почетный караул, застыв в ожидании чанадского епископа Глатфельдера, который должен был лично отслужить обедню.

Выйдя из собора, Швои сразу же спросил у офицера, стоящего ближе всех к нему, который час.

Офицер по всей форме доложил, что сейчас ровно десять часов, после чего Швои приказал развести подразделения по казармам.

И когда через несколько минут в собор прибыл епископ Глатфельдер, от почетного караула и след простыл. Нечего и говорить, что такие детали были основной темой разговоров не только офицеров гарнизона, но и всех жителей Сегеда.

Чтобы увидеть подобные странные эпизоды, вовсе не нужно было каждый раз ходить на соборную площадь. Такое сплошь и рядом случалось и у нас в казармах.

В ночь под рождество я был назначен дежурным. Заступив на дежурство, я доложил об этом старшему казарменному начальнику, который тут же пригласил меня вечером зайти к нему на квартиру (жил он тут же, во дворе казармы).

— У нас принято в ночь под рождество приглашать дежурного офицера к праздничному столу, — пояснил он мне.

В мои обязанности как дежурного входило проверить все помещения казарм, обойти территорию. Требовалось довольно много времени. Но я успел сделать это и явился на вечер, чтобы не обидеть начальника отказом. Стол был уже накрыт, меня ждали. Совесть немного мучила меня: ведь я оставил службу и ушел из комнаты дежурного, но я успокаивал себя тем, что нахожусь у старшего начальника, да к тому же еще на территории казармы.