Его стон раздается одновременно с моим:
– Жена. Этот звук…
Мне нужно еще. Но я спрашиваю:
– Что мне сделать? Чего бы тебе хотелось?
– Коснись меня. Там, где это принесет тебе удовольствие.
Хитрый приказ. Исполнить его, значит, подтвердить, что тело Всадника доставляет мне удовольствие. Но несмотря на то, что мои губы припухли от поцелуев, что я сама оседлала его колени, а трусики уже насквозь промокли, я не хочу получать удовольствие от Войны.
Но желание берет верх над телом. Я провожу ладонями по груди Всадника, по его плечам, рукам и спине. Касаюсь его везде. Тело Войны огромно, и я, рядом, кажусь крошечной. Всадник вновь издает стон и подается ко мне. Его губы скользят по моей груди, становятся все более требовательными, а руки – жадными. Я провожу пальцами по его темным волосам.
Яростный взгляд темных глаз Войны впивается в мой, ожесточается желанием. Всадник подхватывает меня и несет к постели, укладывает туда, где я спала еще совсем недавно. Простыни сохраняют аромат Всадника, все кажется таким знакомым и в то же время чужим. Я смотрю на Войну снизу вверх – он заслоняет собой весь мир. Еще несколько минут назад все это окончательно взвинтило бы мои нервы, теперь же я просто хочу его.
Всадник опускается рядом на колени, его взгляд прикован к моему. Руки тянутся к моим ногам, снимают ботинки. Война поднимается выше, его пальцы подбираются к моему поясу. Всадник расстегивает на мне брюки. Звук открывающейся молнии усиливает возбуждение. Он запускает пальца под брюки и белье, и медленно стягивает их, сантиметр за сантиметром обнажая мое тело.
Я слышу, как Война резко втягивает воздух сквозь зубы, его взгляд прикован к самому моему естеству, даже когда руки стягивают брюки все ниже – с икр и стоп. Всадник смотрит на меня, обнаженную, лежащую на его постели, и кажется, будто он загипнотизирован.
В следующее мгновение Война выпрямляется и тянется, чтобы снять свои тяжелые черные ботинки. Мышцы перекатываются под его кожей при каждом движении.
Он начинает раздеваться для меня, и это выглядит чертовски сексуально. Рубашки на Всаднике нет, он избавляется и от обуви. Его руки спускаются на пояс черных штанов. Война стягивает их, не отрываясь глядя на меня.
Я опускаю взгляд, и… ох! Я снова начинаю нервничать. Его член огромен. Достаточно огромен, чтобы заставить испугаться и причинить боль, если мы будем неосторожны.
Внезапно я остро чувствую свою неопытность. Во что я ввязалась? Уверена, у Войны было достаточно женщин, чтобы он заметил, что практики у меня маловато.
Но неуверенность не успевает вырваться из-под контроля, Всадник опускается на колени на край постели и накрывает мое тело своим. Его бедра оказываются меж моих разведенных ног, точно, как я представляла когда-то, грудь прижимается к моей, касаясь обнаженной кожи. В реальности все даже лучше, чем в моих воспаленных фантазиях.
Вокруг мерцают лампы, их дрожащий свет, танцуя, ложится на кожу Всадника. Несколько секунд он изучает меня взглядом:
– Теперь, жена, я могу дышать спокойно. Все так, как и должно быть.
Его губы находят мои, и этот поцелуй словно дарует мне жизнь. Война больше не просит коснуться его. Да это и не нужно. Прикосновение его губ разжигает в теле огонь, меня охватывает дикое, безрассудное желание.
Обвиваю его руками, мои ладони скользят по его спине. Мне не нужны его слова, чтобы почувствовать, насколько Всадник доволен – возможно, потому, что я прикасаюсь к его коже, а может быть, из-за самого этого собственнического жеста. Война углубляет поцелуй, и язык его сплетается с моим. Его член зажат между нашими телами, мне просто необходимо ощутить в себе его твердость.
Я горю. Сгораю изнутри. Дыхание становится все быстрее и прерывистей.
Провожу ладонями вниз по его спине: по изгибу поясницы, по скульптурным округлостям его задницы.
Хочу почувствовать его в себе.
Война улыбается мне в губы и целует так, будто умеет читать мысли.
– Тысячелетиями я жаждал этого, – его низкий голос вибрацией отдается на моей коже. – Тысячелетиями не получал и шанса.
Я выдыхаю, разрываясь между тем, как пугающе звучат слова Войны, и тем, насколько они сексуальны. Рукой проскальзываю между нашими телами и обхватываю член Всадника. Война шипит сквозь зубы:
– Бога ради, Мириам, твои руки…
И он обрушивается поцелуем на мои губы, толкаясь в мою ладонь. Приподнимаю бедра, направляя его в себя. Тяжело дышу, готовая ощутить…
– Нет, – заявляет Война, напрягаясь всем телом.
Нет?
Всадник слегка отстраняется, моя ладонь соскальзывает с его члена. Мне хочется плакать от неутоленного жара, сжигающего меня изнутри. От наслаждения меня отделяет пара толчков, а он отказывает мне в этом?