И вот, теперь Война был готов полностью прекратить кровопролитие и разрушения. На это я даже не осмеливалась надеяться и совершенно не понимаю, почему сейчас мне страшно, но от этого липкого чувства все в душе переворачивается.
– Почему ты это делаешь? – спрашиваю я.
Всадник улыбается.
– Вечно ты сомневаешься в моих мотивах. Я-то думал, что ты обрадуешься.
– Но что будет с тобой?
У меня не поворачивается язык спросить: что сделает с тобой Бог? Но думаю я именно об этом. Всадник отказывается от своей миссии. Естественно, у этого шага будут последствия.
Война касается моего подбородка, поднимает мою голову.
– Ты, правда, тревожишься за меня?
У меня начинает предательски дрожать нижняя губа.
– Конечно. Я не хочу, чтобы ты… умер, – у меня срывается голос.
Знаю, он говорил, что не может умереть, но я видела достаточно других невероятных вещей – живых мертвецов, исцеление раненых, способность говорить на мертвых языках. «Невозможно» уже не означает того, что раньше.
Всадник проводит пальцем по моим губам.
– А кто сказал, что я умру?
– Скажи, что этого не будет, – почти в отчаянии требую я.
– Мой брат не погиб.
Я замираю.
– Хочешь сказать, что Мор до сих пор жив?
Война кивает.
– Хочешь знать, что с ним случилось? – спрашивает он. – Что там, на самом деле, произошло?
– Да, как его остановили? – уточняю я.
– Его остановила не сила, а любовь.
Я перестаю дышать.
– Мой брат влюбился в смертную женщину и отказался от божественной миссии ради того, чтобы быть с ней.
И то же самое собирается сделать и мой Всадник.
Я стараюсь говорить спокойно:
– И что с ним произошло?
И что будет с тобой?
– Живет со своей женой, и дети у них есть, – говорит Война.
Я чувствую, что снова могу нормально дышать.
– Так они живы? И счастливы?