– Не про «твоего» Бога? – спрашивает Война, внимательно глядя на меня. Он еще не лег, сидит рядом и точит клинок.
Он и правда всегда был его Богом. Не моим. Не знаю, когда это изменилось – возможно, когда изменился сам Война. В этом есть ирония судьбы – я отвлекаю его от исполнения священного долга.
– Что ты хочешь узнать? – уточняет он.
Подпираю подбородок рукой.
– Все.
Война, смеясь, откладывает в сторону клинок и точильный камень.
– Почему бы тогда не начать с самых насущных вопросов?
– Только если ляжешь в постель.
Всадник с интересом смотрит на меня. Встав, снимает рубашку. Минута, и он в постели рядом со мной, прижимается ко мне всем телом.
– Так лучше?
– Намного.
У меня начал заметно округляться живот, и нам непросто устроиться рядом.
– Так какие же у тебя вопросы?
Протянув руку, провожу пальцами по светящимся словам на его груди.
– Что тут написано? – раньше я никогда не спрашивала.
Всадник долго смотрит на меня, будто решаясь на что-то. А потом с его губ срываются незнакомые слова.
– Ejo auwep ag hettup ewiap ir eov sui wania ge Eziel. Vud pajivawatani datafakiup, ew kopiriv varitiwuv, wargep gegiwiorep vuap ag pe. Ew teggew kopirup fotagiduv yevawativ vifuw ew nideta eov, ew geirferav.
Божественные слова окатывают меня, как волна, и я чувствую их, как будто они живые, как будто они дышат. Священные слова. На глаза наворачиваются слезы – слушая их, я чувствую, что прикоснулась к Богу, чем бы и кем бы этот Бог не был.
«Я буду клинком Бога и вершителем Его суда. Под моей дланью человечество испустит дух. Я буду справедлив, взвешивая сердца людей и направляя их дальше».
Теперь, когда я услышала это, у меня больше нет сомнений, что Война – посланец Небес. Я все еще лежу, затаив дыхание и пытаясь успокоиться, когда Война протягивает руку и проводит пальцами по грубому рубцу на моей шее.
– У меня есть еще кое-что для тебя, – прерывает он мои мысли. Он встает, подходит к одежде, которую сбросил, и достает из кармана штанов небольшую вещицу.
Два подарка за один день? Осторожнее, я ведь и привыкнуть могу.
Он возвращается.
– Хотел отдать его тебе раньше, но после того, как сделал предложение…
Сразу после того, как он сделал мне предложение, любой подарок остался бы незамеченным. Война возвращается в постель и разжимает кулак.
Сначала я вижу только красный шнурок, но этого достаточно, чтобы понять, что передо мной. Спустя долю секунды замечаю серебряную руку и крошечный бирюзовый камешек в ее центре. «Рука Мириам».
– Они были на прилавке в Эдфу, и я вспомнил ту, которую ты носишь на запястье.
Я прикасаюсь к своему амулету.
– Я не твой отец, – продолжает Война, – но решил, что это будет правильно.
Подарить мне еще один браслет с амулетом и продолжить традицию моего отца…