– Он понятия не имеет, о чем мы. Все в порядке.
Я в этом не уверена…
– Ну так как? – не отстает Зара.
Не могу понять, злится она или нет. Голос раздраженный, и сама она кажется немного нервной, но Зара, сколько я ее знаю, всегда нервничает.
Я невесело смеюсь.
– Хочешь знать, понравилось ли мне? – Я прямо смотрю на нее. – Да. Понравилось.
Вся проблема в том, насколько мне это понравилось.
– И теперь ты чувствуешь себя виноватой? – спрашивает она.
Я снова поднимаю на нее глаза.
– Нет.
Уголок ее рта изгибается в саркастической улыбке.
– Ты же знаешь, я тебя не осуждаю, – говорит она, садясь рядом.
Я прикусываю нижнюю губу.
– И я бы не стала винить тебя, если бы это сделала ты.
Она берет мою руку и крепко ее сжимает.
– Ты убедила этого зверя спасти… – голос срывается. Зара кивает на племянника. – Он убил всех, кого я любила, кроме этого мальчика – и только потому, что ты до него достучалась. Так что нет, я не виню тебя за то, что ты спишь с монстром. Хотя мне жаль, что тебе приходится это делать. Я отпилила бы ему яйца тупой пилой.
Я бросаю на Мамуна еще один отчаянный взгляд – что наш с Зарой разговор не предназначен для ушей мальчика.
– Он видел, как убивали его родителей, в него самого выстрелили, а теперь у его палатки стоят на страже мертвецы, – говорит Зара. – Немного разговоров о сексе – это меня беспокоит меньше всего.
Что ж, логично.
– Я пообещала Войне не вставать у него на пути и, как бы ни ненавидела себя за это, намерена сдержать обещание, – продолжает моя подруга. – Так что поступай, как считаешь нужным, и даже не думай, что я стану тебя осуждать или откажусь от нашей дружбы. Я перед тобой в долгу. Как знать, может, ты спасешь еще одного маленького мальчика благодаря своим… отношениям.
Я натянуто улыбаюсь.
– Только не вздумай меня избегать, – заканчивает она. – Я очень по тебе скучала.
– Хорошо, – мягко говорю я.
На этом с разговорами о сексе покончено – по крайней мере, на некоторое время. Следующие пару часов мы с Зарой болтаем обо всем и ни о чем. Я могла бы весь день вот так сидеть с ней и болтать, но, в конце концов, подруга вытаскивает меня и Мамуна из палатки к женщинам-соседкам, собравшимся рядом.
Мамун, которого Зара ведет за руку, широко раскрытыми глазами разглядывает стоящих вокруг зомби.
– Они тебя не обидят, – говорю я. – Они здесь, чтобы нас защищать.
Я немного кривлю душой – они здесь, чтобы защищать только меня, но я не позволю им обидеть Мамуна, так что это почти правда. К счастью, мои слова успокаивают малыша.
Женщины сидят кружком под навесом, болтают и чинят одежду, плетут корзины – занимаются простой работой, которая не требует особой сосредоточенности. Увидев нас, одна женщина обливается чаем, другая громко ахает.
– Что это? – сурово спрашивает одна из женщин у Зары, не глядя на меня.
– Жена Войны решила присоединиться к нам, – отвечает моя подруга, как будто в этом нет ничего необычного.