— Гвен, успокойся, — попросила темнокожая, прикоснувшись к плечу девушки.
Брюнетка долго смотрела прямо в глаза в Чака, но вскоре её ранее вздернутые плечи расслабились. Девушка отвела глаза и откинула руку Феклы, сухо её поблагодарив.
— Что ты помнишь? — резко спросил Чак.
Девушки одновременно посмотрели на него.
— Не поняла?
— Что ты помнишь? — отчеканил каждое слово он.
Фекла сглотнула и отступила на шаг. Гвен немного потопталась на месте, но, вздохнув, вскинула голову вверх. Её глаза бегали по абсолютно голубому небу. Чак отчаянно ждал, когда, наконец, заговорит девушка.
— Голубое небо успокаивает. Оно… — не успела она договорить, как её грубо прервали.
— Не меняй тему. Говори, — теперь Чак точно уверен, что девчонка что-то помнит из прошлой жизни.
— Я помню мужчину, тренировки, белые комнаты, — девушка выдохнула. — Помню несколько лиц людей. «П.О.Р.О.К — это хорошо» — последнее, что я вспомнила.
— Что за мужчина? Что за лица?
— К сожалению, я их не помню, — вздохнула девушка.
— Ну, хорошо, — Чак опустил взгляд и призадумался.
— А ты, Фекла? — девушка подпрыгнула на месте. — Ты что-нибудь помнишь? — мальчишка закусил нижнюю губу.
— Только своё имя и последнее, что она сказала. Больше ничего.
Мальчишка сомкнул губы в одну линию.
— П.О.Р.О.К — это хорошо, — прошептал он, призадумавшись. Голова разрывалась от догадок и предположений. Чак недоверчиво покосился на Гвен. Та твёрдо стояла на ногах, скрестив руки на груди, а за её спиной Фекла покусывала свою нижнюю губу. «Эта девушка помнит больше, чем все остальные. Я не верю ей. Кажется, что она знает гораздо больше, чем сказала. Нужно будет рассказать все Ньюту. Здесь явно что-то не чисто».
— Мы вроде бы к Уинстону спешили? — Чак кратко кивнул.
— Да, Гвен, ты правда. Пойдемте, — мальчишка все ещё был задумчив. Глаза были опущены вниз. Он дождался, когда к нему подойдут девчонки, и двинулся в путь.
Лёгкий ветерок задорно теребил их волосы. Сегодня утро было гораздо прохладнее, чем вчера. Все те же серые стены с зеленым плющом, тянувшимся рекой вниз, окружали ребят, защищая от тварей в Лабиринте. Местами хилые, местами крепкие деревья попадались им на глаза.
В Глэйде было хорошо жить. Ребята не нуждались почти ни в чем, но то, что происходило в последнее время, бросало в холодный пот. Если верить последней записке — лифт больше не привезет ни новенького, ни продовольствия. Но Создатели обманули их в первый раз, разве они не могут солгать во второй раз? Чак не очень уж верил, что Овечка последний новичок, хотя третий круг с новичками будет очень ожидаемый, что не в репертуаре Создателей.
Очень трудно жить, если быть зрячим, но слепым одновременно, когда ты ничего не помнишь в своей жизни. Абсолютно ничего и никого. Не помнишь друзей, с которыми играл, не помнишь родителей, не помнишь свою мать — самого дорогого человека в жизни, не помнишь, кто заключил тебя в четырёх стенах. Чаку хотелось отомстить Создателям, их хотелось просто убить.
— Подождите, — остановила их неожиданно Гвен.
Чак с Феклой остановились и с непониманием покосились на нее. Мальчишка раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Гвен приложила палец к губам и, зашипев, прислушалась.
— Вы слышите? — спросила она и осмотрелась.
Чак навострил уши. Где-то раздавались стуки, голоса и шорохи. Вот что-то упало, а после послышался громкий хлопок двери.
— Куда вы? Держи их, Клинт, — Чак узнал голос Джеффа.
— Быстро, — он махнул рукой, — это у медаков.
Девушки и мальчишка сорвались с места. Бежать пришлось не долго, можно сказать ничего. Они не добежали до медицинского домика, как совсем рядом с ними пронеслись две черноволосые особы. Чак понял, что они сбежали от медаков, потому что за ними хвостом мчались Джефф с Клинтом.
— Остановитесь! Вы в безопасности! Мы вас не тронем! — все еще кричал темнокожий медак, запыхавшись. — Да куда вы убежите, кланкорожие?!