– Ну хорошо, а какое отношение этот факт имеет к Симоне?
– Прямое! Лариса Панко заявила своему бывшему любовнику, что это его ребёнок! – генерал Ершов, не сдержав раздражения, перешёл на рык.
– Ничего себе! – Анатолий смог только изумлённо покачать головой. – Да уж! Развлеклась наша Лариса! Мне она заявила, что это мой ребёнок, хотя прекрасно знает, что постельные отношения у нас начались несколько месяцев спустя после того, как родила девочку. Бывшему любовнику, а теперь могущественному шефу КГБ, заявила, что это его ребёнок. А по занимаемой должности, он прекрасно осведомлён, кто на самом деле эта девочка, и от кого рождена! А что сама Лариса Панко от этого вранья выигрывает?
Генерал Ершов снова тяжело вздохнул:
– Да, ты логично рассуждаешь, но не учёл мужской менталитет! Лариса Панко смогла убедить бывшего любовника в том, что узнав о своей беременности, решила сохранить ребёнка от любимого, но не свободного мужчины! А тут, как раз ты подвернулся со своим необычным предложением. Более того, могу сказать, что Лариса снова ходит у него в фаворитках. Проще сказать, спит с ним. Теперь взгляни на всю эту историю под другим углом. Как тебе такой расклад?
Анатолий обескураженно покачал головой.
– Но этого просто не может быть!
– Может или нет, теперь уже не так важно. То, что ты отец девочки, возможно, придумали для отвода глаз. А вот если Председатель КГБ действительно поверил, что Симона его дочь, то оставлять этого ребёнка за границей, это всё равно как стоять, зажав в руке гранату с выдернутой чекой. Вот такие дела. Думаю, Председатель решил подстраховаться и удостовериться, что девочка живёт в досягаемости и под полным контролем. В противном случае, я с ним согласен, безопаснее уничтожить её только для того, чтобы недруги не смогли воспользоваться этим фактом в своих целях. С другой стороны, это человек умный и прозорливый, поэтому и предложил тебе сделать «ход конем». Ты возвращаешь ребёнка, возвращаешься на работу в КГБ. Он же прекрасно понимает, что такого как ты, лучше иметь в друзьях, чем среди врагов.
Генерал Ершов внимательно посмотрел на Анатолия, который не мог поверить в услышанное и продолжил:
– И ещё учти такой факт: даже если ты не вернёшься в СССР, то о твоей привязанности к этой девочке им прекрасно известно. Вот он, рычаг воздействия и на тебя самого. А сейчас ты занимаешь пост в итальянском Интерполе много выше, чем имел в русском КГБ.
Анатолий лишь потрясённо молчал и продолжал медленно идти по аллее. Он обернулся к генералу:
– И что теперь? Сдаться и отдать им ребёнка? – в его голосе прозвучала безнадёжность.
– Поэтому я здесь. А ещё привык иметь полный расклад, уж если во что-то ввязываюсь, – проворчал генерал. – Подумай! Ты же не сможешь её постоянно прятать. Девочке нужна нормальная обстановка, учиться, жить в обычной семье, наконец.
– Я как раз и могу обеспечить её будущее. Могу устроить в лучшую частную школу, да и Ирэн, Паола, все её любят, – искренне воскликнул Анатолий.
– Пойми ты! Частная школа, это всё хорошо, но это не семья! А вы с Паолой, как часто проводите время вместе? Вы оба постоянно в разъездах. И к тому же, у Симоны на всю жизнь останется шрам на лице. И эту особую примету не скроешь! Её всегда можно будет легко опознать, – генерал говорил ровным голосом, но всё равно проскакивали нервные нотки.
– Мне нужно хорошенько всё взвесить. Не могу просто так отдать ребёнка в эту мясорубку. Ты бы видел, что с ней делали в том доме в Париже! Её пичкали лекарствами, пропускали ток через её маленькое тело! На ней ставили опыты, как на лабораторной крысе! А теперь ты предлагаешь её снова вернуть этим нелюдям? – Анатолий говорил с отчаянием.
Генерал Ершов только покачал головой, развернулся и пошёл назад к замку. Всю обратную дорогу мужчины молчали.
18
Вечером все собрались в каминном зале. Настроение было самое удручающее. Первым взял слово генерал Ершов:
– Расскажу сначала то, что, возможно, вы не знаете, – он оглядел присутствующих. – Сохранить жизнь Симоны в тайне, конечно, можно, но, как это отразится на её развитии и обучении? Шрам на лице – довольно серьёзная особая примета, которую не скроешь. А значит девочку в любом месте будет легко вычислить.
Генерал задумался на секунду и продолжил:
– Теперь про семью Табуновых, в которую должны были отправить Симону ещё три года назад. Знаю, – генерал кивнул на Анатолия, – ты видел досье на потенциальных приёмных родителей и отклонил их кандидатуру без объяснений. Тогда назначили другую семейную пару, но после гибели приёмной матери на озере во время купания, в работу вернули досье Табуновых. И опять же, когда их снова утвердили на роль приёмной семьи, произошёл непредвиденный случай в Детском доме в Грузии. Во время прогулки, Симона упала в пропасть и только чудом осталась жива. Передавать в семью её не стали и отправили во Францию, включив в спецпроект. Теперь же КГБ выдвинул ультиматум вернуть Симону в СССР, а как приёмная семья, снова рассматриваются Табуновы. На самом деле, это не вполне обычная семья, вот почему она на особом счету в КГБ. Ещё в 1917 году, после Революции и массовых беспорядков, повлёкших за собой смерть многих дворянских семей, в деревню Курьяново Иваново-Вознесенской губернии, в крестьянскую семью тайно переправили годовалую девочку, осиротевшую родственницу одного из приближённых Николая II. Переправил её бывший сотрудник секретной службы из охраны императора и его приближённых. Семья в Курьяново хоть и была крестьянской, но имела особый статус. После революции новая власть продолжила использовать и агентурную сеть царской охраны, и пользоваться установившимся режимом секретности некоторых сфер деятельности предприятий и торговли. Проще сказать, сохранилась схема охраны секретов России от иноземных шпионов. Так вот, ту девочку звали Анна, она мать Виктора Табунова, потенциального усыновителя принцессы Симоны. Его жена Нелли тоже прошла серьёзную проверку. Они оба служили в воинской части в Кронштадте. Некоторое время назад Виктор был демобилизован по состоянию здоровья и вместе с женой вернулся в город Иваново.
Граф Плюмин нахмурился и возразил:
– Видимо, вы не всё про них знаете! У меня тоже есть некоторые сведения об этой паре. Виктор, похоже, тупой психопат, а Нелли алчная, циничная и абсолютно беспринципная. Своего жилья у них нет. Женщина живёт в общем бараке в маленькой комнате, а мужик ютится в десятиметровой комнате коммунальной квартиры с матерью и двумя больными бабушками.
Генерал Ершов с удивлением посмотрел на графа Плюмина и продолжил:
– Заниматься ребёнком станет именно Анна, мать Виктора Табунова. Она зарекомендовала себя как ответственный и серьёзный человек. За всё время наблюдения за ней, не было замечено ничего предосудительного. У неё хорошее здоровье, но в КГБ собираются оформить ей инвалидность, назначить пенсию. Таким образом, она сможет полностью заниматься ребёнком. Как только оформят документы на девочку, семье сразу же выделят новую квартиру и другие блага.
– Просто дурдом! – Анатолий покачал головой. – Это сестра Анны офицер московского КГБ? Это ведь именно она подала заявку на эту семью?
– Да, её звали Лида, но она погибла три года назад при невыясненных обстоятельствах. Проверка показала, что она была любовницей высокопоставленного чиновника, – генерал вздохнул. – Но это опять же не имеет никакого значения.
Княгиня Ирэн покачала головой и вступила в разговор:
– С одной стороны, вернуть девочку под опеку КГБ означает, что она будет воспитана в идеях коммунизма, в стране мнимого равенства и тотального дефицита даже каждодневных вещей и продуктов. С другой, даже совместные усилия всех нас, не могут гарантировать сохранность жизни этой бедняжки. Лапы КГБ длинные и загребущие, а цинизм не знает границ.