– В сугробе у подъезда. Этот идиот вломился к ней весь в крови. Она перевязала его, хотела сходить за йодом, а у него, – старшина скосил глаза в сторону соседа, – нервы сдали. Он и связал её. Сутки она просидела в чулане, а сегодня вечером вынесли её на улицу. Околела уж, наверно.
– Кто ещё, кроме вас, участвует в хищении продуктов?
Старшина тяжёлым взглядом окинул полукругом стоящих бойцов и внезапно охрипшим голосом раздражённо сказал:
– Ну, всё, поговорили и хватит.
И нажал на спусковой крючок. Вовку от всего этого замутило. Майор взял его за плечо, отвернул.
– Он сам решил свою судьбу. А в остальном мы неплохо справились со своей задачей. Володя, пока мы тут всё как следует осмотрим, ты скажи водителю, что уже можно подгонять машину к дому. А Гараняну передай моё приказание: оцепление снять. И всех сюда.
– Я понял.
Когда мальчик возвратился с улицы, у порога семьдесят четвертой квартиры уже стояли три картонных ящика с продуктами и один с какими-то бумагами. Из соседней квартиры вывели связанного бандита. Он был пьян и зол. Захотел заглянуть к Остужеву. Ему не препятствовали. При виде большой кровавой кляксы на стене и обезображенного выстрелом старшины Тухлого передёрнуло. «Говорил же ему: не напрягайся, – пробурчал он, – думал много».
– Первое отделение, сопроводить задержанного в машину и обеспечить его охрану! – скомандовал Набатов. И добавил: – И если он там хоть один раз что-нибудь позволит себе – мордой в кузов, и садитесь на него, как на скамейку.
– Есть, – ответил командир отделения.
– Гаранян, тело убитого заверните в одеяло и тоже погрузите в кузов. Здесь оставлять его нельзя.
– Всё ясно, товарищ майор, сейчас сделаем.
– За вторым отделением погрузка всего изъятого при обыске. Снегирёву и Василёву остаться здесь и по возможности привести всё в исходное состояние. А двери надо будет уже завтра заменить такими же, но целыми. Снегирёв, ты – за старшего. На работу выйдете на два часа позже.
– Есть, – ответил Снегирёв.
– Все остальные, к машине, – распорядился Набатов. – Володя, и ты тоже с нами. Выдам тебе премию, как и обещал.
– Я не против, – улыбнулся мальчик.
Вовка вернулся домой после девяти вечера. Тётя сидела на кровати и укоризненно смотрела на него.
– Вова, ну разве ж так можно? Я с ног валюсь, а уснуть – тревога не даёт. Где тебя носит в такую темень?
– Извините, я был занят.
– Опять государственные дела?
– А ведь угадали, тётя. Помните, месяц назад вы привели к нам зарёванную женщину?
– Конечно. Её же тогда ограбили, как тут не зареветь? – сказала она.
– Так вот, адрес, где скрывался один из этих бандитов, я случайно узнал. И милиция его только что арестовала. А мне за это выдали премию.
И мальчик, едва сдерживая себя от гордости, извлёк из безразмерных карманов фуфайки банку тушёнки и две банки консервов из кильки.
– Боже мой! – глаза тёти округлились. – Этого не может быть. Ты же только вчера принёс домой банку тушёнки… и сегодня опять? Я думаю…
– Только не надо придумывать всякие глупости, – перебил её мальчик. – Я так и знал, что вы не поверите. А начальник милиции мне сказал: «Больше дать не могу, а меньше не имею права. Потому что одна спасённая жизнь и два обезвреженных врага меньше никак не стоят».
– Ты же сказал, что арестовали одного… – напомнила ему тётя.
– Так и есть, одного. А второй успел застрелиться, – ответил мальчик.
– Какой ужас! А спасённая жизнь?.. – продолжала выпытывать подробности тётя.
– Так вы же спать хотели, – заметил Вовка.