Через пятнадцать минут кухонное окно было надёжно заколочено. А ещё через пятнадцать – буржуйка вдохновенно пожирала фанерные обрезки и облизанные пожаром дрова. Вовка, с трудом распилив ножовкой надвое один из деревянных обломков и расколов его на крупные поленья, сложил их у печки. А сам удобно уселся на стул, скрестил на груди руки.
– Всё, – сказал он, и устало прикрыл глаза.
Сил у него больше не было. Он решил: «Чуть передохну, зайду к Агнессе – и домой».
Очнулся он от громкого толчка в дверь. В комнату вбежала молодая взволнованная женщина с безумно распахнутыми глазами. Черные волосы, выбившиеся из-под тонкого шерстяного платка, особенно контрастировали с её молочно-белым лицом. Лихорадочным взглядом окинув комнату, женщина стремительно развернулась к двери.
– Стойте! – остановил её Вовка. – Вы Татьяна?
– Да-а? – удивлённо обернулась она к мальчику.
– С детьми всё в порядке, – поспешил успокоить её Вовка. – Ванюшка и Сонечка у Агнессы Ильиничны.
Женщина вернулась и медленно, словно под гипнозом, села на кровать.
– Что они там делают? – быстро спросила она.
– Под шубой греются. Ванюшка сегодня перемёрз немного, так что пока в комнате не потеплеет, детей сюда не приводите.
– Почему… перемёрз? – всё ещё туго соображая, напряжённо спросила она.
– У вас от близкого взрыва все стекла в квартире повыпали. А Ванюшка, как я думаю, проснулся от грохота, влез на подоконник и больше часа просидел на морозе. У него даже сопельки замёрзли.
Татьяна, беспокойно оглядываясь, заёрзала на кровати. И только теперь она обнаружила, что вместо застеклённого окна прибита фанера, обтянутая Наташкиным одеялом. Мгновение спустя она увидела, что буржуйка раскалилась до малинового цвета, и, наконец, почувствовала, что в комнате отчего-то морозно. Её всё ещё смятенный взгляд, остановился на Вовке.
– Мальчик, а ты, кто?
– Прохожий, – ответил он, – Вовкой зовут. Шёл мимо и увидел на окне вашего сына. Извините, мне уже домой пора …
– Ой! – вдруг вскрикнула Татьяна и, поднявшись с кровати, растерянно поднесла к лицу окровавленную руку. – Откуда здесь стекло?
Вовка, встревожено вскочивший со стула, с досадой заметил:
– Я же вам только что объяснял, что во дворе взорвался снаряд, и все стекла разлетелись вдребезги. И у вас здесь сейчас полно осколков. Я с вашими окнами возился да с печкой, не до постели было. Давайте-ка, я стряхну одеяло, а то опять забудете.
Вовка обошёл всё ещё находящуюся в ступоре хозяйку, свёл концы одеяла вместе и, поднеся его к окну, легонько встряхнул. Об пол звонко ударились несколько стекляшек. Один удар был тупым и тяжёлым. Паренёк встряхнул одеяло ещё раз и застелил им постель. Затем обследовал стену над кроватью, вернулся к окну, присел на корточки, внимательно осмотрел пол и что-то поднял.
– А ваш сынок везунчик, – обронил он. И в её окровавленную ладонь, которую она всё ещё держала перед собой, вложил небольшой, размером со спичечный коробок, осколок снаряда. – В метре от него в стену ударился.
Татьяна вгляделась в осколок и обморочно закатила глаза. Вовка поспешно толкнул её на кровать. Женщина упала удачно, набок. Вовка побежал в шестую квартиру.
– Агнесса Ильинична! – с порога позвал он хозяйку.
– Да?
– Вернулась Ванюшкина мама. Ничего понять не может. Видать, в третью заходила, пришла не в себе. А когда нашли осколок на кровати, так сразу в обморок упала. Надо Ванюшку и Сонечку отвести к ней, – пусть успокоится.
– Да-да, правильно, – согласилась Агнесса Ильинична. – Это её должно успокоить. А то, не дай бог, ещё в уме повредится.
– Вы присмотрите за ними, – попросил он хозяйку. – Без вас они все точно пропадут.
– Да-да, обязательно. Я уже и сама так решила.
– Это хорошо, – сказал мальчик. – Там сейчас ещё холодно, ребят не заморозьте…
Через пару минут дети уже сидели на кровати возле Татьяны. А Вовка, набрав воды в рот, с силой прыснул ею в лицо женщины. Та ошеломлённо открыла глаза и, увидев детей, облегчённо заплакала. Вовка не любил слезы, никакие. Он отошёл к печке, втиснул в неё большое полено и тут же стал прощаться.
– Ну, я пойду. Поздно уже. Будьте здоровы, – скороговоркой выпалил мальчик и, пока никто из присутствующих не успел опомниться, вышел за дверь.