– А может, у него просветления бывают? – лукаво заметила Женя.
– Ну, хорошо, – продолжал упорствовать Вовка. – А вот скажи мне, пожалуйста, где я сейчас могу найти два кирпича, если снегу намело выше метра?
– …Не знаю, – ответила она.
– Зато я знаю – где-то под крышей.
– Ты хочешь сказать, что это не случайное помутнение рассудка, а заранее подготовленный трюк?
– Ну а разве нет?! – спросил мальчик. – Да никакой сумасшедший не спутает кирпич с куском сала.
– Тут, пожалуй, ты прав, – согласилась Евгения. – Похоже, он и в самом деле переигрывает.
– Да не просто переигрывает, он издевается над патрулями, – уточнил Вовка. – Мне кажется, я даже знаю, о чём он думает…
– Ну-ну, и о чём же? – поощрила его Женя.
– Он думает: «Я не голодаю, не мёрзну, как другие в окопе, а живу, как хочу. Все считают, что я дурак, а на самом деле – я куда умнее их».
– Ничего, мы это поправим, – заметила Женя.
Так за разговором они и дошли до дома, в котором жили Чарские.
– А вот здесь живут мои хорошие знакомые, – сказал мальчик, указывая на их подъезд. – Как они тут? Даже страшно заходить к ним.
– А это необходимо? – спросила девушка.
Вовка молча кивнул и направился к подъезду. Поднялись на третий этаж. Дверь тридцать второй квартиры оказалась запертой. Но на самой двери мелом была нарисована стрелка с цифрой тридцать один. Мальчик подошёл к соседней двери и постучал. Не дождавшись приглашения, открыл её, шагнул за порог. В комнате сумрачно.
– Добрый день! – сказал он. – Есть кто?
– Есть, – отозвался слабый женский голос.
– Я пришёл к тёте Тоне, а их нет. Не скажете, где они?
– Тебя как зовут? – спросила женщина.
– Вовка Митрофанов.
– Ключ – на тумбочке. Тоня велела, как придёшь, тебе отдать. Возьми его, там у них письмо для тебя.
– Спасибо. Я потом ключ на место положу, – сказал Вовка.
– Ладно.
Вовка нащупал ключ и вышел. Вместе с Женей они переступили порог тридцать второй квартиры. На кухонном столе лежала записка, написанная карандашом. Мальчик стал читать её.
«Вова, здравствуй! Давно тебя нет, волнуемся. Весь январь мы жили у соседки, так было удобнее и теплее. Мы еле-еле дождались эвакуации и вот сегодня уезжаем на большую землю. Вова, если тебе понадобится что-нибудь из вещей, чтобы обменять на продукты, бери и меняй. Я очень прошу тебя: постарайся выжить. Обнимаем, твои Чарские. 24.01.42».
– Уехали… – сказал Вовка и подвинул записку Жене. – Я очень рад за них. Уж теперь-то Анюта и Санька наверняка останутся живы.
– Все твои подопечные разъехались? – спросила Женя.
– Нет. Ещё много осталось. Одних только малышей пятеро.
– Где ты их только находишь?
– По-моему, они сами находятся, – заметил Вовка.