– Предельно, – ответила Осипова.
– Вопросы? – по привычке спросил Набатов.
– Возможно, мне понадобятся деньги на пошив… – заметила Женя.
– Если возникнет такая нужда, обращайся к бухгалтеру, – сказал Набатов. – Я отдам распоряжение, деньги тебе выдадут.
– Спасибо. У меня больше нет вопросов. Разрешите идти?
– Идите, – ответил он.
Вовка и Женя попрощались и пошли к выходу. Но лишь она стала закрывать за собой дверь, как майор окликнул её:
– Евгения! Задержись на минутку.
Девушка вернулась, а через двадцать секунд снова вышла из кабинета.
– Волнуется за нас, – сказала она.
Покинув отделение милиции, Женя придержала мальчика за плечо, улыбнулась.
– Я рада, что ты жив, Вовка. У меня за два последних месяца столько потерь. А ты молодец, не подкачал! И не просто выжил, а сражаешься.
– Я не думаю, что веду какое-то сражение, – сказал Вовка, – просто сопротивляюсь, как могу: голоду, подлости, – всему, что наваливается на меня.
– И продолжаешь помогать другим. Я слышала о тебе.
– Да какая это помощь?.. – отмахнулся Вовка. – Мне даже не с чем сходить к знакомым, ребятишек проведать.
– Ну, ничего, напарник, не всё так плохо: фашистов уже поубавилось, дело к весне идёт, так что крепись, скоро полегче станет.
– А я и не жалуюсь, – сказал мальчик. – Женя, давай о деле.
– Давай, – откликнулась она. – Что предлагаешь?
– Ты сейчас оденься, как можно теплей и проще, и часа через полтора приходи на рынок. А мне нужно сходить к своим знакомым за одной вещью…
– Нет, Вовка. Ты забыл, что я живу рядом? Сейчас зайдём ко мне, я быстро переоденусь, и вместе пойдём к твоим знакомым. А дорогой ты посвятишь меня во все тонкости дела. Не на рынке же нам с тобой обсуждать свои проблемы, согласен?
– Ты права, Женя. Пойдём, – согласился мальчик.
Через полчаса они уже шли к Чарским. Женя была в синей стёганой фуфайке, полинявшем шерстяном платке, повязанном по глаза, и в старых протёртых до дыр валенках. За дорогу Вовка успел рассказать девушке о своих наблюдениях за жуликами и догадках. Она, в свою очередь, спросила его:
– А почему ты так уверен, что Тимуров симулирует?
– Но я же видел его лицо! Оно было совершенно нормальным.
– Вовка, а вот скажи, когда ты смеёшься или наоборот думаешь о чём-нибудь серьёзном, разве у тебя не изменяется выражение лица?
– Изменяется, – ответил он.
– Вот и у него тоже.
– Ладно, пусть так. А хромота? – спросил Вовка. – Он же прямо у меня на глазах шагов двадцать отмахал ровным спокойным шагом.
– А если он пытался побороть свою хромоту? – тонко поддразнивая его, спросила Женя.
– Это дурачок-то?! – воскликнул Вовка. – А если он на мозги слаб, то, чем ему думать? Да и потом, зачем ему это?