Молодой бы князь нас, старейших, в чести держал, — поддакнул Еловит.
Заглянула в открытую дверь ключница, пропела с улыбкой:
— Трапезная ждёт, веди гостей, болярин Путша.
День на исходе.
Солнце закатывалось за дальним лесом, косыми лучами скользило по маковкам церквей, играло в слюдяных оконцах боярских теремов и княжьих хором. Затихал к ночи шумный Киев. Покидали торг купцы иноземные, закрывались лавки с дорогими товарами: тканями восточными, коврами персидскими, оружьем лучших бронников, мехами из Новгорода. Мясники снимали с крючьев замороженные коровьи и бараньи туши, свиные окорока, битую птицу, подводами отвозили в клети-хранилища.
В слободах ремесленный люд заканчивал свои дела, собирал инструмент, гасил огонь в горнах. Мастеровым отдых до утра…
Князь Владимир призвал к себе в горницу дочь Предславу, вёл с ней беседу. Постарел Владимир, весь седой, и здоровье уже не то. Не успел оглянуться, как и жизнь резвым конём проскакала. Глядит на дочь — молода, красива. А состарится, куда всё денется.
Предслава же не ведает, о чём думает отец, и печалиться ей не о чем. Голубоглазая, коса русая до пояса, она с улыбкой глядит на Владимира. Смешно ей, о чём он спрашивает:
— Не пора ли тебе, дочь, замуж? Вчерашнего дня получил я письмо от короля ляшского Болеслава. Просит — он тя в жены, и коли будет на то наше согласие, посольство за тобой зашлёт.
Предслава ответила поспешно:
— Нет, батюшка, не желаю, паче за Болеслава. Ведаешь сам, в летах он…
— Что ж, не неволю. Тако же и я решил. Вот только слова твоего ждал, чтоб напоследок меня не попрекала. О том и королю отпишем.
В длинной, до пят, шубе вошёл воевода Александр Попович, сказал добродушно Предславе:
— Экая ты у нас красавица. Годков бы тридцать мне назад, чем бы я тебе не жених.
Предслава зарделась, а Владимир, пригладив белые от седины усы, проговорил:
— О том у нас с дочерью и речь.
Попович перевёл разговор:
— Там тебя, князь, боярин Путша дожидается.
— Это какой, туровский? — встрепенулся Владимир.
— Он самый. Неделю назад из Турова приехал.
— Зови, Александр, — кивнул воеводе Владимир, а Предславе сказал: — Ты же, дочь, пойди к себе.
В дверях Предслава столкнулась с Путшей. Боярин отступил, пропуская молодую княжну. По-воровски кинул на неё взгляд. Следом за Предславой удалился и воевода. Владимир спросил:
— Какие вести, боярин Путша? Поздорову ли сын мой Святополк? — И замер во внимании.
Путша откашлялся, заговорил не спеша, тихо:
— Князь Святополк в полном здравии. Княгиня же его с духовником своим у короля Болеслава нынче.
Владимир насупился:
— Что передавал пресвитер Илларион?
— То и поп тебе, князь, велел передать.
— Имеешь ли ещё что, боярин?
— Боле нечего мне сказать тебе, князь.