История воздухоплавания и авиации в России (июль 1914 г. - октябрь 1917 г.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В апреле 1915 г. С. С. Щетинин подписал контракт с военным ведомством на постройку 80 самолетов типа „Ньюпор“. Окончательный срок сдачи заказа устанавливался на конец октября 1915 г. К этому сроку следовало сдать 80 комплектов запасных частей. За каждый построенный аппарат уплачивалось 8 тыс. руб., за комплект запчастей — 5500 руб. Выполнение этого заказа имело большое значение для военного ведомства, так как в самолетах типа истребителей фронт крайне нуждался. Завод посетил великий князь Александр Михайлович, который, как писал Щетинин, выразил уверенность, что „завод, обладая опытным конструктором в лице нашего инженера Григоровича, даст армии на будущее время такие "Ньюпоры", которые по качествам своим вполне удовлетворят условиям работы в обстановке военного времени".[27]

Но Григоровича, занятого проектированием летающих лодок, постройка "Ньюпоров" не увлекала. Основные силы завода сосредотачивались на выполнении заказов морского ведомства. Выполнение заказа на "Ньюпор" заводские конструкторы начали с улучшения французского образца машины. Было решено строить самолет с увеличенным до 5,5 м размахом крыла, коробчатую конструкцию лонжерона крыла заменить двутавровой с ясеневыми полками и сосновой стенкой. Удлинение крыльев увеличило вес машины на 16 кг. Это снизило ее летные качества, горизонтальную скорость и маневренность. А главное, на эксперименты ушло драгоценное время. В результате к установленному сроку завод не сумел построить ни одной машины.

К концу 1916 г. военное ведомство, наконец, пришло к мысли, что завод Щетинина должен специализироваться на гидросамолетах. Начальник Управления военно-воздушного флота, докладывая помощнику военного министра "О положении авиационного снабжения в нашей армии", подчеркнул, что завод Щетинина не удалось развить в достаточной мере, аппараты постоянно оказывались неудачными, и в настоящее время для военного ведомства он почти ничего не дает. Несравненно удачнее оказалась работа его в области гидроавиации, почему в настоящее время и есть предположение направить его производительность исключительно на постройку гидроаэропланов.

Благодаря Д. П. Григоровичу, военно-морские силы получили очень хорошие одномоторные двухместные летающие лодки. Полезная нагрузка лодки М-5 составляла 350 кг. Она развивала скорость 128 км/ч, скороподъемность на 3000 м составляла 24 мин 36 с, потолок — 4450 м. В ходе войны Григорович в ответ на объявленный конкурс создал еще более совершенный гидросамолет М-9 — биплан с двигателем "Аргус" мощностью 100 л. с. Размах крыльев составлял около 20 м, полетный вес — 1610 кг, скорость полета — около 140 км/ч. Мореходные качества этой машины также были еще более улучшены.

К началу 1917 г. на заводе Щетинина работало около 2 тысяч рабочих и инженеров. Его месячная производительность достигала 30–40 машин. Этот завод был единственным в России, серьезно освоившим производство военных гидросамолетов. Его коллективу морской флот России обязан прекрасными летающими лодками, превосходство которых признавало даже немецкое командование.

За время войны было построено свыше 200 летающих лодок конструкции Д. П. Григоровича. Это значит, что завод, Щетинина обеспечил материальной частью не менее 12 морских авиаотрядов. Летающие лодки были широко распространены на Балтийском и Черном морях и принесли российскому военно-морскому флоту большую пользу.

Управление военно-воздушного флота еще в середине 1916 г. намеревалось выдать заводу Щетинина крупный заказ на армейские самолеты с двигателями "Рено" мощностью 220 л. с. или "Испано-Сюиза" мощностью 200 л. с. Большие заказы на гидросамолеты поступили со стороны военно-морского ведомства. Все это заставило С. С. Щетинина приступить к спешной постройке отделения завода в Ярославле. Решили строить комбинат на 60 тыс. рабочих, способный выпускать самолеты, автомобили, сельскохозяйственные машины. В условиях войны вся производственная мощность завода должна была использоваться для изготовления самолетов. К концу 1916 г. построили два больших корпуса. Щетинин принял заказ на постройку 180 двухместных сухопутных истребителей типа "Спад" и соответствующего количества запасных частей. Стоимость каждого самолета составляла 13 015 руб. По условиям контракта, первая партия из 15 машин предъявлялась на испытания в августе 1917 г. Весь заказ следовало сдать в декабре этого же года. Но отделение завода в Ярославле не смогло приступить к работе. Помешала задержка с доставкой заграничного оборудования. Из справки Управления военно-воздушного флота видно, что завод Щетинина в Ярославле находился в периоде организации и рассчитывал начать выпуск аппаратов по 20–30 штук в месяц только с января 1918 г.

Завод В. А. Лебедева. Самолетостроительный завод акционерного общества воздухоплавания "В. А. Лебедев" был создан задолго до первой мировой войны. Находился он под Петербургом, у Новой Деревни, вблизи Комендантского аэродрома. Его основателем был спортсмен В. А. Лебедев, окончивший юридический факультет Петербургского университета. Его брат, Алексей Александрович, профессор по двигателям внутреннего сгорания, читал лекции в Петербургском политехническом институте. После полетов братьев Райт, Фармана и Сантос-Дюмона В. А. Лебедев, забросив юридические науки и велосипедный спорт, уехал во Францию и поступил в летную школу Фармана. Окончив ее в 1909 г., вернулся в Россию и поступил инструктором в Петербургский аэроклуб. Под его руководством учились летать летчики Докучаев, Ованесов, Каменский, первая русская женщина-летчик Л. В. Зверева и другие. Деятельным членом Петербургского аэроклуба в это время был капитан С. А. Ульянин.

В. А. и А. А. Лебедевы вместе с Ульяниным взяли на себя инициативу организации Петербургского товарищества авиации (ПТА). Не располагая собственными капиталами, они припили в компанию петербурского дельца Ломача. Так возникло Петербурское товарищество авиации "Ломач и К°". Товарищество располагало весьма скромными средствами, что не помешало предприимчивому В. А. Лебедеву разослать по всем странам извещение о его организации и готовности принимать заказы на самолеты.

В. А. Лебедеву удалось добиться контрагентства от Анри Фармана. По соглашению с военным ведомством, приступили к проектированию биплана типа "Фарман-4", разбиравшегося на три части. Его проектировало конструкторское бюро ПТ А в составе Н. В. Ребикова, В. Ф. Савельева и П. А. Харламова, строил столяр Рогов. Летом 1910 г. самолет, получивший название "ПТА", был готов. Он представлял собой биплан с толкающим винтом и двигателем "Гном" мощностью 50 л. с. и по сравнению с "Фарманом-4" имел несколько уменьшенную площадь крыльев. "ПТА" располагал закрытой гондолой, в которой помещались летчик и пассажир. Построен он был целиком из отечественных материалов, включая даже покрышки колес. При постройке применялась сварка ответственных узлов. "ПТА" испытывался на Коломяжском аэродроме в Петербурге и показал неплохие летные данные, не уступая по скорости "Фарману-4". Машина была премирована на первой международной выставке воздухоплавания в 1911 г. Самолет приобрел Петербургский аэроклуб, где он долго служил для обучения авиаторов. "ПТА" являлся одним из самых первых удачно летавших самолетов русской конструкции.

На той же выставке был награжден серебряной медалью самолет, получивший наименование "ЧУР" (Чечет, Ульянин, Ребиков). На нем можно было изменять установочный угол атаки верхнего крыла с тем, чтобы на посадке и взлете уменьшать длину пробега и разбега. Машина строилась в Петербурге в кустарной мастерской. Деньги на ее постройку удалось раздобыть у московского купцам. К. Ушкова. При испытании машины сломался фюзеляж, и она выбыла из строя.

На выставке в Москве Н. В. Ребиков познакомил В. А. Лебедева с Ушковым. При поддержке последнего Лебедев приобрел в Париже лицензию у фирмы "Шовьер" на производство воздушных винтов. С этого началась его промышленная деятельность. В Петербурге на Офицерской улице была открыта мастерская. Винты находили большой спрос, капитал увеличивался и вскоре В. А. Лебедев смог открыть солидное авиационное предприятие у Коломяжского аэродрома.

До войны на заводе В. А. Лебедева строились по заказам военного ведомства главным образом самолеты "Фарман-4" и "Ньюпоры" (с "ложкой"). Месячная производительность составляла шесть самолетов. В ходе войны завод вырос, оборудование обновилось. На заводской территории в 1916 г. находились деревообделочный, механический, слесарный, сварочный, сборочный, малярный, сушильный цехи и столярная мастерская. Правда, ограниченность территории затрудняла расширение завода. На заводе работало около 1500 рабочих. Главным конструктором был инженер Шкульник, его замещал Ребиков. Под их руководством действовало специальное конструкторское бюро.

В начале войны завод получил заказ от Главного военно-технического управления на 60 самолетов "Моран-Сольнье" по 7300 руб. за экземпляр и на такое же количество комплектов запасных частей. Заказано было также 12 самолетов типа "Депердюссен" по 7500 руб. каждый. Освоение этих машин затянулось, и первые партии были сданы только в октябре 1915 г. [28]Самолеты "Моран-Сольнье", выпускавшиеся заводом с двигателями "Рон" мощностью 80 л. с., поднимали нагрузку 275 кг и обладали скоростью полета 118 км/ч.

Одновременно завод получил заказ на самолеты "Вуазен" французского образца под двигатель "Сальмсон" мощностью 140 л. с. Эти машины поднимали полезную нагрузку в 350 кг и развивали скорость 100 км/ч. Позже, с установкой двигателей "Сальмсон" мощностью 150 л. с., их летные данные несколько улучшились— скорость составила 105 км/ч. К началу 1916 г. завод освоил производство "Вуазенов", с 15 мая по 16 ноября 1916 г. сдал военному ведомству 63, в 1917 г. — около 90 машин.

В 1915 г. немцы бросили на Восточный фронт самолеты типа "Альбатрос". Эти бипланы имели однорядные двигатели жидкостного охлаждения мощностью 165 л. с. и развивали скорость 130–168 км/ч.

Конструкторское бюро завода Лебедева, получив в качестве образца трофейный "Альбатрос", приступило к проектированию машины на его основе. Усилия увенчались успехом, и к концу 1915 г. самолет с двигателем "Сальмсон" мощностью 150 л. с. был построен и получил наименование "Лебедь-12". Первая машина испытывалась военным летчиком Слепцовым 28 декабря. В акте по поводу этого испытания сказано: "По мнению поручика Слепцова, аппарат "Лебедь-12" имеет в сравнении с оригинальным германским "Альбатросом" большой запас летучести при 700 оборотах мотора (мотор меньше оборотов не давал), аппарат при посадке имел стремление взлететь. Чуткость аппарата вследствие увеличения скорости возросла по сравнению с германским "Альбатросом". Отмечалось также, что "в противоположность германским "Альбатросам" вибрации от работы мотора на этом аппарате не наблюдаются". Одновременно был сделан ряд замечаний, которые требовалось учесть при постройке последующих машин. В частности, предлагалось поставить броню на кабины пилота и наблюдателя.

Окрыленные успехом, заводские работники усовершенствовали конструкцию, и в марте 1916 г. В. А. Лебедев предложил поенному ведомству приступить к серийной постройке машины. Главному военно-техническому управлению были представлены ее подробные чертежи и описание. Из документов следовало, что самолет "Лебедь-12" представляет собой четырехстоечный с тросовыми растяжками биплан, снабженный тянущим винтом и двигателем "Сальмсон" мощностью 140–150 л. с. Его основные данные: размах верхнего крыла 13,15 м, нижнего — 12 м, высота самолета 3,25 м, длина 7,86 м, площадь несущей поверхности 44 м². Деревянный фюзеляж из спруса имел четырехгранную форму, рамную конструкцию (без расчалок), был обшит фанерой толщиною 3 мм в передней части корпуса и 2 мм — в задней. Самолет двухместный, сиденье пилота расположено впереди сиденья наблюдателя, на учебных машинах расположение мест обратное. Шасси из цельнотянутых или сварных стальных труб эллиптического сечения для увеличения прочности набивались деревом, соединялись с корпусом при помощи башмаков. Два колеса 760x100 мм, поставленных на стальную ось и связанных с шасси при помощи резиновых амортизаторных колец или резинового шнура, имели стальные ободья и спицы или же деревянные ободья и боковые алюминиевые щитки.

Крылья состояли из цельных или соединенных встык лонжеронов, изготовлялись из сосны и были связаны между собой при помощи распорных стоек, которые вместе с проволочной растяжкой создавали замкнутую биплановую коробку. Нервюры делались из двух реек толщиною около 4 мм и шириною от 10 до 30 мм, стабилизатор — из стальных труб, остальное оперение — деревянное. Обе части стабилизатора можно было складывать вдоль корпуса, что облегчало транспортировку самолета. Обтяжка крыльев и оперения выполнялась из полотна, покрытого целлуоидным лаком.

Прочной была жесткая стальная подмоторная рама, соединенная с отсеками корпуса самолета, на которой при помощи болтов укреплялся двигатель. Имелась также передняя стальная рама, связанная с четырьмя узлами задней моторной рамы при помощи четырех стальных труб и системы проволок со стяжами. Как подчеркивал В. А. Лебедев, моторная установка в аппарате "Лебедь-12" характерна в том отношении, что она составляет вместе с конструкцией кабана, трубчатой рамы корпуса и шасси вполне замкнутую жесткую систему. Благодаря этой системе мотор установлен настолько крепко, что вибрации мотора совершенно незаметны.

Для уменьшения лобового сопротивления был предусмотрен специальный эллипсоидальный капот, закрывавший весь двигатель. Открытыми оставались лишь клапанные головки, что содействовало их охлаждению. Конструктор справедливо считал, что "благодаря капоту мотор работает постоянно на хорошей температуре, карбюраторы же получают нагретый воздух и сами находятся в теплом помещении".

Емкость бензобаков — 260 л (в том числе 20-литровый запасной бак), масляного бака — 24 л. Баки изготавливались из красной меди или латуни, в целях протектирования обшивались резиной. Ручка управления обеспечивала работу элеронов и руля глубины, педали управления — работу руля поворота. Вес самолета 820 кг, полезная нагрузка — 300 кг. Все эти данные позволили машине иметь относительно небольшой разбег при взлете (около 100 м) и такой же пробег при посадке. Конструктор гарантировал, что машина будет иметь скороподъемность на высоту в 2000 м около 25 мин, потолок — 3500 м.

19 апреля 1916 г. Главное военно-техническое управление подписало с В. А. Лебедевым контракт на постройку 225 самолетов типа "Лебедь-12". Представляют интерес условия этого заказа. Самолеты изготавливались заводом без двигателей и винтов. Двигатели с карбюраторами, подогревательными рубашками, магнето для зажигания, двумя радиаторами, винтами поставлялись военным ведомством. Все остальное предприниматель обязывался произвести на русских заводах из отечественных материалов. Исключение делалось для небольшого количества материалов и частей, которые заводу предоставлялось право приобрести за границей. Сумма на импортные закупки не должна была превышать 3000 руб. золотом на машину. На изготовление комплекта запчастей за границей разрешалось израсходовать 1000 руб. Для этих целей завод обеспечивался необходимой иностранной валютой. Стоимость самолета устанавливалась в 13 500 руб., комплекта запчастей — 6800 руб. Завод получал чистой прибыли 20–30 % от стоимости каждого самолета. Общая сумма заказа на самолеты "Лебедь-12" исчислялась в 5153 тыс. руб. При подписании контракта выдавался аванс в размере 15 % стоимости заказа, следующие 15 % уплачивались по представлению удостоверения представителя военного ведомства об израсходовании первых 15 % по прямому назначению. Остальные 70 % уплачивались по мере сдачи самолетов в казну. Самолеты строились сериями по 20–25 машин. Окончательный срок сдачи заказа был установлен 31 марта 1917 г. [29] Доставка самолетов на аэродром для испытания, на железнодорожную станцию, упаковка выполнялись за счет завода.

Эти общие положения брались за основу при оформлении военных заказов и на других авиационных заводах.

В августе 1916 г. военному ведомству была предъявлена первая партия боевых самолетов "Лебедь-12". На Комендантском аэродроме 4 августа начались официальные испытания, проводившиеся летчиком Михайловым. Машины испытывались с полезной нагрузкой 275–350 кг. Испытания показали, что самолет обладает скороподъемностью на 500 м — 6 мин, на 1000 м — 13 мин, на 2000 м — 28 мин. Потолок в 3400 м достигался сравнительно легко. "Мотор при испытании работал хорошо, давая в среднем 1325 оборотов. Машина отрывалась от земли при скорости 75–80 км/ч. Горизонтальная скорость полета оказалась равной 135 км/ч. Пробег при посадке около 100 м. Боковая устойчивость нормальная. На самолет был установлен пулемет и бомбомет системы Шкульника. Комиссия признала "Лебедь-12" вполне пригодным для несения службы на фронте". [30]

К октябрю 1916 г. военному ведомству было сдано 10 машин. Для оценки боевых качеств самолета во фронтовых условиях по приказанию заведующего авиацией и воздухоплаванием в действующей армии была образована специальная комиссия, которая 10 октября пришла к заключению, что "Лебедь-12" годен для разведки ближнего тыла, максимальная нагрузка его должна быть не выше 300 кг, "означенные аппараты могут отправляться на фронт в корпусные авиационные отряды для замены аппаратов "Вуазен". В соответствии с таким заключением начальник управления военно-воздушного флота приказал продолжать приемку самолетов "Лебедь-12" и отправку их в армию.

Однако машина, созданная в условиях спешки военного времени, пошла в производство недостаточно доработанной. Слабая связь завода с аэродинамическими лабораториями, пренебрежение к консультациям с учеными-аэродинамиками, невнимание к опубликованным уже работам Н. Е. Жуковского по динамике самолета отрицательным образом сказались на летных данных машины. "Лебедь-12" имел неудачную центровку и тенденцию легко переходить в пике. Оставался неясным вопрос об углах атаки крыльев. Угол атаки верхнего крыла был положительным, нижнего — отрицательным. В результате самолет, вошедший в пике, трудно было вывести из него. Это обстоятельство послужило причиной ряда катастроф, окончившихся гибелью летчиков и машин.

Улучшения самолета, проводившиеся также в спешке, иногда усугубляли его недостатки. Нередко военные приемщики настаивали на нововведениях, не считаясь с аэродинамикой самолета. Так, один из них в целях устранения сильного задувания на пассажирском месте настоял на значительном увеличении размеров козырька. В результате скорость машины снизилась до 128,5 км/ч, а по контракту за каждый километр уменьшения скорости полета против договорной завод обязан был соответственно снижать цену аппарата. По этому вопросу возникла переписка с Управлением военно-воздушного флота. [31] При постройке аппарата были допущены и конструктивные промахи. Наблюдатель сидел настолько близко к двигателю, что выхлопные газы мешали ему работать.

Все эти недостатки вызывали у фронтовых летчиков недоверчивое отношение к самолету. Однако Особое совещание по обороне государства обязало Управление военно-воздушного флота выдать заводу на 1917 г. крупный заказ — теперь уже на самолеты "Лебедь-12" под двигатель "Сальмсон" мощностью 160 л. с. К 1 июля завод должен был сдать 80 таких машин. Вместе с переходящим заказом подлежало в течение 6–7 месяцев построить 180 самолетов этого типа.

В 1917 г. "Лебедь-12" был модернизирован, и завод практически выполнял задание на постройку самолетов "Лебедь-13". Часть таких машин была поставлена на поплавки и несла службу в морском флоте. Помимо самолета этого типа, В. А. Лебедеву было предложено освоить производство двухместного биплана системы "Ньюпор" или "Сопвич" под двигатель "Рон" мощностью 80—110 л. с. или "Клерже" в 110–130 л. с. К 1 июня Лебедева обязали сдать не менее 50 таких машин. Конструкторское бюро завода решило вначале для получении опыта строить "Сопвич". К середине года он был пущен в серийное производство. На нем стоял двигатель "Клерже" мощностью 130 л. с., благодаря которому горизонтальная скорость полета достигала 150–170 км/ч. На английском прототипе самолета стояли колеса системы Паль-мера, русские же инженеры и мастера изготовили свои колеса, оказавшиеся не хуже пальмеровских. Эти колеса "по своей прочности вполне могут заменить колеса системы Пальмера, и вес наших колес несколько легче", — утверждал главный конструктор завода. [32]

[27] ЦГВИА, ф. 26. оп. 4. д. 346, л. 200.

[28] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 29, л. 83.

[29] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 456, л. 48.

[30] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 402, л. 95.

[31] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 329, л. 57.

[32] ЦГВИА, ф. 2008, oп. 1, д. 457, л. 49.