Брэдли подскочил на стуле и зарыдал. Он изо всех сил пытался дышать, когда слизь заполнила его ноздри, а мокрота залила рот. Он подумал: «Почему ты не мог просто убить нас? Почему ты должен был сказать им правду? Зачем тебе понадобилось так мучить меня?» Однако он знал ответ на все свои вопросы: приказ Энди. Он посмотрел на свою дочь.
Эллисон заерзала на диване и заплакала. Она не все понимала— слово «снафф-фильм» не входило в словарный запас нормального ребенка—но она знала об убийцах. Карен, с другой стороны, понимала всю ситуацию. Она не могла в это поверить. Для такой обычной домохозяйки, как она сама, объяснение было сюрреалистичным. Снафф даже не обсуждался в популярных фильмах. Она смотрела на мужа широко раскрытыми, выпученными глазами, в то время как в ее голове проносилась одна и та же мысль: это не может быть правдой.
Эрл подозвал Кори и сказал:
- Дай мне отвертку.
Кори полез в спортивную сумку за диваном. Пока он перебирал инструменты, из сумки доносились звякающие и лязгающие звуки. Брэдли и Карен снова и снова повторяли одно и то же слово: «Нет, нет, нет!» Кори протянул Эрлу отвертку с прорезью, затем вернулся на свое место за диваном. Он выглядел смущенным, его лицо было напряжено от отвращения—или, возможно, это была похоть.
Когда он крепче сжал тело Карен, Эрл сказал:
- Не там. Отойди от нашего дружелюбного доктора. Не дай ему упасть. Я хочу, чтобы он это увидел.
- А что насчет девочки? - спросил Кори.
- Оставь ее там. Она никуда не пойдет без мамы или папы. Она тоже должна это увидеть.
Кори встал за стулом Брэдли. Он схватил Брэдли за плечи и толкнул его вниз, следя за тем, чтобы стул не опрокинулся. Брэдли дергался во все стороны, кричал во всю глотку, но все было напрасно. Эллисон посмотрела на мать, затем на отца, а затем снова на мать. Она была озадачена и напугана этим событием. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить неминуемую пытку.
Эрл приподнял ночную рубашку Карен, обнажив ее голубые трусики. Он скользнул лезвием отвертки вверх по ее бедру. Прежде чем Карен успела сомкнуть ноги, он сдвинул ее трусики в сторону и обнажил ее гениталии. Некоторые светло-каштановые волосы на лобке даже торчали из-под ее трусиков. Он провел лезвием по ее клитору—медленно, нежно, дразняще.
Застыв от страха, Карен перестала извиваться в его объятиях, как только почувствовала лезвие у себя в промежности. Одно неверное движение, несомненно, приведет к калечащим операциям на половых органах.
Брэдли попытался встать, но едва мог пошевелиться. Он посмотрел в глаза своей жене и медленно покачал головой. Он хотел сказать: «Мне так жаль». Она посмотрела на него печальными, побежденными глазами.
Эрл вонзил отвертку ей во влагалище на глубину двух дюймов. Карен инстинктивно подпрыгнула в его объятиях, потрясенная неестественным проникновением. Эрл вытащил отвертку на дюйм, затем воткнул ее глубже в нее—на три дюйма. Третьим толчком он вонзил в нее весь четырехдюймовый ствол. Он продолжал вгонять его в нее, двигая им внутри нее между каждым толчком.
Глаза Брэдли расширились, когда он увидел, как из нее капает кровь. Лезвие вонзилось в стенки ее влагалища, изуродовав ее изнутри.
Когда Эрл вытащил отвертку, струйка крови попала ему на штаны. Это совсем не вызывало у него отвращения. Он заставил Карен посмотреть на него и рассмеялся ей в лицо.
Карен глубоко вдохнула через нос, когда ее охватила неудержимая дрожь. Толчки боли исходили от ее гениталий, отражаясь по всему телу. Невыносимая боль удержала ее от крика и борьбы. Она оторвала голову от пальцев Эрла и посмотрела на свою дочь, которая с благоговением наблюдала за насилием.
Карен пробормотала:
- Н–не смотри. Я лю–люблю тебя.
Эллисон не поняла послание своей матери. Она едва слышала ее сквозь клейкую ленту, а также свои собственные непрекращающиеся рыдания.
Эрл сказал:
- Я должен трахнуть тебя на глазах у этого предателя. Я должен трахнуть тебя и позволить твоей дочери слизать твою кровь с моего члена, но я не буду. Буду совершенно честным с вами, миссис Андерсон: ты мне уже надоела. Ты прекрасна, но ты чертовски скучна. Ты не звезда.
Клейкая лента на губах Карен сморщилась, когда она попыталась заговорить. Она умоляла его пощадить Эллисон.
Пока она что-то бессвязно бормотала, Эрл схватил ее левой рукой за затылок, а другой воткнул отвертку ей в правый глаз. Лезвие легко вошло в центр ее глаза. Ее глаз немедленно закровоточил, окрашивая веки в красный цвет от крови. Немного крови даже потекло по ее щеке, как кровавые слезы.
Брэдли бросился вперед и закричал, но Кори снова удержал его. Однако лента на его правой руке порвалась еще немного.
Эрл маниакально рассмеялся и еще глубже воткнул отвертку ей в глаз. Лезвие вошло в полость ее черепа и проникло в височную долю мозга. Только ручка отвертки торчала из ее лица. Река крови стекала по ее голове сбоку. Часть крови попала в ее ушной канал, в то время как остальная капала с мочки уха и падала на пол. Он столкнул ее со своих колен.
Карен приземлилась на пол у его ног. Она корчилась в конвульсиях и стонала, ее ноздри расширялись, веки дрожали, а конечности тряслись. Она попыталась протиснуться к дочери, но потеряла контроль над своим телом. Она могла только ждать, когда придет смерть.
Хотя его голос звучал приглушенно, Брэдли повторил ей ту же фразу: «Прости, прости». Эллисон скатилась с дивана и подползла к матери. Она потерлась лбом о лоб матери, пытаясь разбудить ее этим жестом, но Карен не могла ответить. Эллисон знала о жизни и смерти, но это все еще было трудно принять.
Карен скончалась после пяти минут борьбы. Эрл поднял Эллисон с пола. Как и ее мать, он посадил ее к себе на колени. Ее было легче сдерживать из-за ее меньшего размера. Девочка плюхалась и извивалась в его объятиях, но не могла спастись.
Ухмыляясь, Эрл посмотрел Брэдли в глаза и сказал: