Она была первой девушкой, которую я когда-либо любил и фактически единственной, мне трудно принять, что это однажды изменилось.
Кивнув головой, она позволяет мне толкнуть ее на матрас.
Я вижу ее затвердевшие соски, проступающие сквозь рубашку, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не протянуть руку и не провести по ним пальцами.
Интересно, оттолкнет ли она меня, если я зайду слишком далеко, скажет мне "нет", как она сказала это Игорю.
Гребаный ублюдок, я и не думал, что могу ненавидеть кого-то больше, чем самого себя, но он взял верх. Тот факт, что он накачал ее наркотиками и затащил в спальню, как будто она была какой-то дешевой шлюхой, заставляет меня бушевать подобно вулкану.
Оставив ее на кровати, я иду к комоду, роюсь в нижнем ящике с футболками.
Там я нахожу футболку, которую она всегда надевала, когда оставалась ночевать у нас дома, в те ночи, когда из-за ссор родителей она не могла уснуть.
Спереди на ней выцветший логотип Микки Мауса, материал поношен, но она все еще цела и все еще ее.
Я никогда не признаюсь в этом, но когда она ушла, я оставил эту дурацкую футболку для того чтобы никогда не забыть, как она пахнет.
В конце концов, ее запах исчез вместе с ней, но я не смог забыть ее.
Я много раз хотел выбросить ее, но перед глазами всплывал образ Ди, которая смотрела на меня с улыбкой, ореол ее белокурых локонов свисал по спине, ее большие голубые глаза пронзали меня насквозь, видя то, что я не позволял видеть никому другому.
Глава сорок один
Повернувшись, я протягиваю футболку ей, наблюдая, как неописуемые эмоции охватывают ее лицо.
Должно быть, действие наркотиков понемногу проходит, так как я замечаю, что пелена спала с ее глаз.
— Ты сохранил ее. Боже мой, Кир. Я везде искала эту футболку, когда мы переехали, и не могла найти. Я думала, она потерялась, думала, что где-то забыла ее.
— Ди, это просто футболка, — я пожимаю плечами, прекрасно зная, что это гораздо больше, чем просто футболка.
— Просто футболка? — она поднимается с кровати, ее тело раскачивается.
Я без раздумий хватаю ее за бедра, поддерживая, пока она смотрит на меня, ее пухлые розовую губы слегка приоткрыты.
Я отстраняюсь от нее, зная, как близок к тому, чтобы потерять контроль, к тому, чтобы поцеловать ее. Рядом с ней все кажется нормальным, таким, каким должно быть.
— Пойдем, уложим тебя в постель, — я заставляю ее идти назад, пока мы не доходим до края кровати.
Она хватается за низ своей рубашки и стягивает ее, обнажаясь по пояс. У меня перехватывает дыхание. Я видел ее полуголой раньше, но тогда я был в такой ярости, что не нашел времени рассмотреть ее по-настоящему, но теперь, я могу это сделать.
Ее сиськи идеальны, как раз нужного размера, полные, на вид упругие, с нежно-розовыми сосками, затвердевшими до предела, так и просящими, чтобы их пососали.
Идеальные… как и все остальное в ней.
Она просто сидит и смотрит на меня, ее глаза безмолвно умоляют меня прикоснуться к ней.
Это наркотик. Она не делает ни единого движения, чтобы надеть рубашку, поэтому я забираю ее и второй раз за сегодняшний вечер помогаю ей одеться.
Затем, словно осознав, что она просто сидит передо мной без движения, она начинает возиться с пуговицей на джинсах.
Ее руки неуклюжи, и она испускает разочарованный вздох, который заставляет меня усмехнуться.
Очаровательно. Это все, о чем я могу думать.
На третьей попытке расстегнуть пуговицу я наклоняюсь и расстегиваю ее сам.
— Что ты делаешь Кирилл? Не приставай, — говорит она с нескрываемым сарказмом.