— Ты уверена, что хочешь пойти ко мне? — шепчет он мне на ухо, когда я неуверенно покачиваюсь.
— Да… Я уже говорила тебе, что скучаю и хочу, чтобы мы снова стали лучшими друзьями.
Кирилл ничего не отвечает на мои слова и просто продолжает идти. Мы доходим до подъездной дорожки, а после в одно мгновение оказываемся у входа. Я пытаюсь подняться по ступенькам, но ноги не идут.
Кирилл вздыхает и подхватывает меня, осторожно перекидывая через плечо. Он открывает входную дверь и заходит внутрь. Его ботинки стучат по лестнице, а мое тело раскачивается взад и вперед.
Когда мы достигаем вершины лестницы, я чувствую, что меня может вырвать.
— Кир… — хнычу я. Он останавливается у двери, доставая, ключ от комнаты.
Прежде чем я осознаю это, он осторожно опускает меня на ноги, мое тело скользит по его спине, пока мои ноги не касаются пола.
Глядя на него сверху, я вижу того самого человека, которого хотела увидеть, когда впервые появилась здесь.
Кирилл Цепов. Мой лучший друг… мой любимый мужчина, за которого я мечтала выйти замуж и родить от него детей.
Я облизываю губы, пока мы стоим так некоторое время.
Словесная рвота. О, Господи. Она приближается. Она поднимается в моем горле. Я ничего не могу сделать, чтобы остановить слова.
— Я люблю тебя, Кирилл, — шепчу я, прижимаясь горячей щекой к его груди.
Глава сорок
Кирилл
— Я люблю тебя, Кирилл, — когда я слышу эти слова, дыхание перехватывает.
Я даже не могу, черт возьми, ответить на эти четыре маленьких слова.
Я знаю, что Диана понятия не имеет, что происходит, но я не могу отделаться от ощущения, что это какая-то больная шутка. Единственные слова, которые я всегда хотел, чтобы она сказала, и она говорит их сейчас, после всего дерьма которое случилось, после того, как я разрушил все, что нас связывало.
— Давай, я дам тебе рубашку, чтобы ты могла переодеться, — я прочищаю горло, чувствуя, что в нем застряли эмоции размером с шар для боулинга.
Это наркотики говорят, напоминаю я себе. На самом деле она ничего этого не имеет в виду.
Завтра утром она снова начнет меня ненавидеть, а я снова буду ненавидеть себя.
— Ты ведь останешься со мной, да? — она не может иметь в виду то, о чем спрашивает меня.
В любой другой день она не хотела бы, чтобы я находился на расстоянии километра от нее, но сейчас она хочет, чтобы я был рядом.
Нет, она не хочет меня. Не хочет. Мы как огонь и бензин друг для друга. Взрывные, мощные, и если мы окажемся слишком близко друг к другу, мы сожжем все дотла.
То, что у нас было раньше, ушло навсегда, осталось лишь далеким воспоминанием, к которому мы никогда не сможем вернуться. И все же я не могу не позволить этой ночи быть такой, какая она есть.
Я не могу не притворяться, что мы все те же два человека, так безнадежно влюбленные друг в друга. Для нее… сегодня я буду притворяться, что я все тот же, каким был раньше.
— Если это то, чего ты хочешь, — я веду ее к своей кровати, к месту, где у меня никогда и ни с кем, ничего не было.
Это моя комната, мое пространство для отдыха, мое убежище. Я никогда не приводил сюда девушек, сколько бы они ни умоляли и ни ныли.
Так что, наверное, в каком-то смысле она у меня первая, Бог свидетель, она первая девушка, которая оказалась в моей постели, в моей спальне.
С ней связанно так много воспоминаний.
Мое первое свидание, хоть это и было не более чем чаепитие, устроенное на заднем дворе. Мой первый поцелуй под большим дубом в парке. Мой первый танец на выпускном вечере, где я просил, умолял ее, потому что, по моему мнению, она была единственной девушкой, достойной танцевать со мной.