— Любимая, почему бы нам не подумать о втором ребёнке?
— У нас, что не будет другого времени и более подходящих условий? — Лицо Ол’Итты приняло удивлённое выражение.
— И всё же.
— Хочешь, чтобы я вообще перестала ходить по кораблю и развязала тебе руки. Не выйдет, дорогой. — Ол’Итта помахала пальцем перед лицом Лета.
— Дело в том, любимая, что Валл’Иолет не является носителем психотронного поля.
— И что? — Лицо Ол’Итты вытянулось. — Он хорошо развивается. Даже язык гиттов знает лучше любой из нас. Ты им недоволен?
— Мой сын обязан быть носителем психотронного поля, иначе… — Вытянув губы в усмешке, Лет покрутил головой.
— Что значит обязан? Что ты этим хочешь сказать? Что он не твой сын? Да как ты смеешь!
— Ты же смеешь обвинять меня в неверности. — Усмешка Лета сделалась шире.
— Наглец! — Закрыв лицо руками, Ол’Итта повернулась и выбежала из зала управления.
Постояв некоторое время в задумчивости, Лет направился вслед за Ол’Иттой, но поднявшись на третий уровень, направился не к своей каюте, а пошёл дальше и остановился лишь у самой последней каюты коридора, каюты Тан’Сатты. Касание пластинки рядом с дверью ничего не дало, дверь осталась на месте. Тогда он совершил уже проверенное действие и высвободив своё поле, активировал внутренний запор — дверь тихо скользнула в стену. Лет шагнул внутрь каюты.
Внутри ничего не изменилось, будто и не прошло почти года, с последнего его посещения этой каюты: Тан’Сатта с широкой улыбкой на губах кружилась по каюте, маленький Валл’Иолет с весёлым смехом бегал за ней и оба они обменивались короткими фразами на языке гиттов.
— Представление закончено! — Громким голосом произнёс Лет на языке гиттов.
Тан’Сатта тут же остановилась и уставилась в Лета своими большими тёмными глазами. Малыш тут же догнал её и ухватившись за её ногу радостно завопил на языке гиттов.
— Догнал, догнал!
— Конечно догнал. — Лет перешёл на язык толлонов. — Ты же у нас самый быстрый. Иди ко мне. — Он вытянул руку в сторону сына.
Лицо маленького Валл’Иолета заметно погрустнело. Отпустив ногу Тан’Сатты, он повернулся и подойдя к отцу, протянул ему руку. Взяв руку сына, Лет перевёл взгляд на Тан’Сатту.
— Я не буду повторять, что одни раз уже сказал. — Заговорил он резким голосом. — Ты наказана и будешь находиться в каюте до прибытия на Гитту.
Повернувшись, Лет подтолкнул сына в проём двери.
— Я люблю тебя, Лет. — Раздался у него за спиной тихий голос Тан’Сатты. — Неужели, ты этого не понимаешь?
Лет вышел в коридор вслед за сыном. Дверь каюты Тан’Сатты осталась открытой.
— Что такое, люблю? — Произнёс маленький Валл’Иолет, идя по коридору рядом с отцом, держась за его руку.
— Это очень плохое чувство. — Тихо заговорил Лет, будто опасаясь, что его кто-то услышит. — И я желаю, чтобы его в твоей жизни было немного.
— А в твоей жизни оно есть? — Продолжал интересоваться сын.
— К сожалению. — Лет глубоко вздохнул.
Остановившись около каюты капитана, Лет ткнул ладонью в пластинку идентификации — дверь тихо скользнула в стену. Он подтолкнул сына в проём и сам вошёл следом. Ол’Итта сидела в кресле. Её глаза были заметно покрасневшие, лицо припухшее, что недвусмысленно показывало её состояние. Увидев их, Ол’Итта поднялась с кресла и шагнув к сыну, взяла его на руки и уткнулась лицом в его курточку. Её плечи затряслись.
— Это и есть учитель Тан’Сатты. — Произнёс Лет и повернувшись, вышел из каюты…
Лет заперся в зале управления, откуда выходил лишь в то время, когда все женщины спали. Корабль вновь превратился в лагерь враждующих женских кланов. До Гитты оставалось ещё полгода пути…
8
На экране пространственного терма две зелёные точки вспыхнули одновременно, показывая, что перестроенная Летом, во время поиска колонии система опознавания дифферента функционирует нормально. Лет всмотрелся в их характеристические показатели, но так как информационная база дифферента по кораблям гиттов была пуста, то и кому принадлежали эти точки на экране не отображалось, было понятно лишь то, что одна точка стоит на месте, а вторая быстро приближается.