Толедский музей искусств: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Известный новаторским подходом к живописи, Эдуард Мане замыслил создать этот портрет своего друга детства Антонина Пруста без предварительных рисунков и эскизов, на чистом холсте и за один сеанс. На картине первый министр культуры Франции предстает в образе столичного денди, элегантного и одетого с безупречным вкусом.

Портрет, положительно отмеченный критиками после выставки на парижском Салоне 1880 за «смелый и решительный мазок» и «одухотворенное исполнение», на самом деле дался художнику не настолько легко, как он изначально задумывал. Большое количество кракелюров — трещин, покрывающих холст, свидетельствует о нанесении новых слоев краски поверх прежних. Мане, не привыкший к работе без подготовительных эскизов, неоднократно пересматривал решение портрета, счищал краску и клал ее заново. Кроме того, по воспоминаниям модели, живописцу пришлось использовать семь или восемь холстов, прежде чем он достиг удовлетворительного результата.

Данте Габриэль Россетти был одним из основателей «Братства прерафаэлитов» — объединения писателей и художников, возникшего в Англии во второй половине XIX века. Идеалом для его участников являлось творчество мастеров Раннего Возрождения — Перуджино, Фра Анджелико, Сандро Боттичелли и других, создававших свои произведения до Рафаэля, отсюда и название братства. Прерафаэлиты были противниками академического подхода к живописи, первыми в Англии начали творить с натуры, отказываясь изображать природу и людей отвлеченно красивыми.

Богатым источником вдохновения для Россетти стал его знаменитый тезка — Данте Алигьери. В 1861 художник опубликовал перевод «Новой жизни» Данте — сборника автобиографических сонетов и прозы, посвященных любви поэта к Беатриче Портинари, чей образ стал определяющим в его жизни и творчестве. На картине «Приветствие Беатриче» живописец запечатлевает момент из этого произведения, когда Данте встречает повзрослевшую Беатриче впервые после того, как однажды увидел ее в девятилетием возрасте. Фигура девушки является доминантой композиции, поэт, утешаемый ангелом любви в красных одеждах, изображен на заднем плане. Известно, что Россетти был склонен отождествлять свои чувства к женщинам — сначала к своей жене Элизабет Сиддал, а после ее смерти к Джейн Моррис — с прославленной любовью Данте. Возлюбленные художника становились его натурщицами. На этом полотне, его последнем крупном произведении, в образе Беатриче представлена Моррис.

Побывав в 1883 в Париже, Чайльд Гассам познакомился с творчеством импрессионистов и был вдохновлен их излюбленной тематикой — изображениями жизни горожан и городскими пейзажами. Перед зрителем — первая широко известная картина мастера, протяженные улицы родного города он изобразил в близкой к импрессионизму технике. На ней показано пересечение Коламбус-авеню (художник с женой жил в доме N 282) и Эпплтон-стрит. Гассам писал: «Всю улицу покрыли асфальтом, и мне очень нравилось, как в дождливую погоду он блестел и ловил отражения транспорта и прохожих».

На этом полюбившемся ему эффекте, вызванном определенным состоянием погоды и света, живописец и сосредоточивает свое внимание в полотне «Дождливый день, Бостон». Широкая мостовая поблескивает отражениями, красные кирпичи от влажности приобретают мягкий розоватый оттенок. Пасмурное небо и неяркий жемчужный свет способствуют созданию атмосферы тумана, окутывающего здания и фигуры прохожих. Приглушенные тона палитры — розоватые, серые и черные — довершают формирование целостного ощущения ненастного дня.

Художник французской реалистической школы Жюль Бретон изобразил на этой картине молодую босую крестьянку, возвращающуюся вечером с поля, в то время как за ее спиной восходит Капелла — звезда, известная как Пастушья. Натурщица, чей образ использовал живописец для своего полотна, в действительности была крестьянкой, однако мастер придал ее фигуре столь монументальное величие, что она кажется настоящим выражением вневременной идеи. Критик Арсен Хуссе по поводу героини произведения «Пастушья звезда» написал так: «Представьте, что она тащит на своей спине не мешокс картошкой, а сноп пшеницы, и она сразу же превратится в персонификацию урожая. Она могла бы быть современной Церерой».

Хотя Бретон обращался к тем же сюжетам, что и другие художники-реалисты тех лет, он все же был склонен трактовать их в более идеализированном и патетичном ключе. Его восприятие обыденных сторон жизни не лишено романтизма и героизации образов. Это приводило к тому, что картины мастера формальным решением оказывались близкими к произведениям на исторические и мифологические темы, столь ценимым Академией художеств. В данной связи Бретон имел признание у себя на родине, и его полотна всегда получали одобрение на парижских Салонах. Кроме того, мастер был очень популярен в США. «Пастушья звезда» написана по заказу американских дилеров.

Один из основоположников американского импрессионизма, Уильям Меррит Чейз очень любил изображать членов своей семьи. Так, и в «Завтраке на открытом воздухе» он представил сцену спокойной и беззаботной жизни семейства в досужее время. Жена художника Элис сидит за столом рядом с их старшим ребенком в высоком детском креслице. Девушка, стоящая за спинкой стула Эллис, в головном уборе в стиле голландских шляп XVII века и с ракеткой в руке — это сестра Чейза Хэтти. В гамаке покачивается его свояченица Вирджиния Джерсон, а неподалеку на траве спит одна из собак художника. Сцена происходит на заднем дворе дома в Бруклине, куда семья переехала в 1886. Это привело к появлению большого числа картин благодаря легкодоступности работы на пленэре. Фигуры людей являются лишь частью представленных мастером объектов, на первый взгляд не связанных между собой, но образующих приятный и гармоничный эффект. Множество аксессуаров, таких как японская ширма, голландская шляпа, турецкая шапочка, испанская шаль, восточный фарфор и пальма в горшке, указывает на любовь Чейза к разнообразной экзотике, а также на его роль законодателя мод и художника-космополита. В целом картина в своем исполнении совмещает легкость и радость жизни с очевидно испытываемым живописцем удовольствием от творчества.

Американский художник Уильям Меррит Чейз, работавший в самостоятельно выработанном импрессионистическом стиле, сцены свободного времяпрепровождения членов своей семьи брал за основу для полотен на бытовые сюжеты. Живописец наслаждался часами, проведенными вместе с близкими, и испытываемая им радость ощутимо отражается в картинах.

В этом произведении он запечатлел прогулку у океана на Лонг-Айленде в ясный день. Жена Чейза Элис в белом платье и с зонтиком от солнца присматривает за одетыми в такую же светлую одежду дочерьми — их первыми двумя детьми из восьми. Старшая девочка Элис, чьи красные чулки и беретка выигрышно контрастируют с платьицем, бежит за таким же красным мячом, затерявшимся в траве в правой части картины, а ее младшая Дороти изо всех сил старается поспеть за ней. Чейз не выписывает портретные черты своих родных, не стремится отразить их индивидуальные качества. Включая небольшие фигуры в доминирующий, но отнюдь не подавляющий мирный пейзаж с изображением земли, неба и узкой бирюзовой полоски воды, он создает ощущение гармоничного, ничем не омраченного сосуществования людей и природы. Художник будто переносит на холст свое полное чистой радости мироощущение. Мастер был близок по духу знаменитому французскому импрессионисту Клоду Моне, который также изображал собственную семью в сценах с подобным настроением.

«Сейчас мучусь над одной вещью — начато еще до приступа, — над „Жнецом“ Этюд выполнен целиком в желтом и густыми мазками, но мотив прост и красив. Я задумал „Жнеца“, неясную, дьявольски надрывающуюся под раскаленным солнцем над нескончаемой работой фигуру, как воплощение смерти в том смысле, что человечество — это хлеб, который предстоит сжать. Следовательно, „Жнец“ является, так сказать, противоположностью „Сеятелю“, которого я пробовал написать раньше. Но в этом олицетворении смерти нет ничего печального — все происходит на ярком свету, под солнцем, заливающим все своими лучами цвета червонного золота», — сообщил Ван Гог брату Тео, переписку с которым продолжал до самой своей смерти. Жнец и сеятель были знаковыми фигурами для художника, и, как ясно из приведенного отрывка, являлись частью его собственной символической системы. За последние годы жизни, проведенные в Сен-Реми и Овере, он не раз изображал фигуру жнеца в живописных этюдах и законченных произведениях.

«Пшеничное поле со жнецом, Овер» является одним из последних полотен Ван Гога, написанных незадолго до предположительного самоубийства, совершенного в июле 1890. Как и в других картинах, относящихся к периоду творческого расцвета мастера, здесь можно видеть глубоко экспрессивное чувствование природы, проявляющееся в колористической интенсивности и безудержной разнонаправленности быстрых пастозных мазков. Целью своей работы Ван Гог видел не передачу конкретного, мимолетного состояния среды, что являлось важным для импрессионистов, он стремился уловить самую суть того или иного пейзажа, отразить его характер и выразить всю глубину тех чувств, которые пробуждала природа в нем самом.

Наиболее известные картины Поля Гогена написаны в Океании, на острове Таити, где художник пытался скрыться от материалистической, насквозь прогнившей, по его мнению, Европы и обрести гармонию путем возвращения к дикости, воссоединения с природой. Он пребывал на Таити дважды: с? 891 по 1893 и с 1895 до самой смерти.

«Улица на Таити» была создана в первую поездку, когда, очарованный жизнью на острове, Гоген считал, что ему удалось обрести свой рай на земле. Жизненный уклад таитян, местная природа и непривычные в своей насыщенности и яркости цвета вдохновляли его на написание все новых и новых полотен. Мастер наделял остров таинственной и магической силой, которую стремился отразить в своих произведениях. «…Все эти фантастические краски, эта пылающая всеохватная атмосфера молчания. Все это существует как эквивалент величия, глубины, тайны Таити, когда все это надо выразить на полотне размером в один квадратный метр», — писал он. Данный пейзаж одновременно создает ощущение изобилия и величия изображенной земли и вселяет чувство загадочной недосказанности и напряжения, определяющегося смутными тонами тяжелого облака, нависающего над вершинами гор, и не сразу бросающейся в глаза фигурой задумавшейся женщины, сидящей у порога хижины.

Старший современник импрессионистов, французский художник Эдгар Дега хоть и оказался близким к ним в своем неприятии академической традиции, во многих отношениях противоположен этому быстро распространившемуся среди молодых живописцев течению. Дега не был склонен к изображению пейзажей и городских сцен, его интересовал внутренний мир публичных домов, театров, оперы и балета. Балерины и танцовщицы с их сложными грациозными движениями — один из излюбленных сюжетов в его творчестве. Мастер написал множество подобных работ, раз от раза варьируя движения и композицию фигур. Пастель, к которой он постоянно обращался в зрелый период, позволяла создавать вибрирующую живописную поверхность. Множество оттенков на ней взаимодействуют друг с другом, образуя динамичную цветовую среду. Кадрирование сцены таким образом, когда фигуры показаны с близкого ракурса и значительно обрезаны, указывает на увлечение художника фотографией, часто допускающей появление подобных композиций.

Фредерик Ремингтон — художник, специализировавшийся на сценах, связанных с Диким Западом. Помимо картин он выполнял иллюстрации для издательств, выпускавших журналы на ту же тему. Примечательно, что в регионе, который носил название «Дикий Запад», Ремингтон пробыл всего пару месяцев, однако ему удалось запечатлеть эти места и коренных жителей в незатронутом наступающей цивилизацией виде. Сам культурный феномен Дикого Запада как территории с собственным жизненным укладом перестал существовать уже к 1890.

На данном полотне изображены два индейца, которые сидят на спинах своих лошадей, пригнувшись и укрывшись буйволиными шкурами. Таким образом они воплощают проверенный временем охотничий трюк маскировки под бизонов. Как бы то ни было, караван повозок колонистов, едва виднеющийся вдали, указывает на разведывательную, а не промысловую миссию индейцев. Значение холста может включать как ностальгический взгляд на уже ушедший в прошлое образ жизни коренных американцев, так и стереотипное представление об индейцах как людях, ставящих под угрозу жизнь белых поселенцев. Стиль этой работы, написанной за год до смерти Ремингтона, отражает влияние импрессионизма, проявляющееся в чистоте и выразительности цветовой палитры и несглаженном мазке. Заказанное издательством Питера Фенелона Кольера, с которым у художника был контракт, произведение появилось на обложке «Кольеровского еженедельника» в сентябре 1909.

В творчестве Амедео Модильяни переплетаются влияние художников итальянского Возрождения, Пабло Пикассо и модного в то время традиционного африканского искусства. Подобное сочетание источников вдохновения в совокупности с уникальной авторской манерой письма затрудняет отнесение Модильяни к тому или иному направлению в искусстве начала XX века. Тем не менее чаще всего его имя связывают с экспрессионизмом.