Летать бы высоко (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

***

На экране высветилась ярко-желтая радостная надпись: 500. Повисела недолго, после чего из автомата повалили монетки. С независимым видом за этим наблюдал худощавый мальчишка, привалившись на колонну и скрестив руки на груди. Мужчина начал собирать монеты, пока наконец лоток не опустел, а цифры с экрана не исчезли. И вновь радостный и нелепый механик готов бежать, искать спрятанные деньги. Мужчина кинул монетку - яркая фигурка пошла. Еще кинул - еще пройдет веселой походкой.

Мальчишка же был сторонним наблюдателем, молчаливо глядевшим в экран лотерейного аппарата. Сам он за все время кинул лишь одну монетку, с серьезным лицом, заранее зная, что уж он-то ничего не выиграет. Но он надеялся. Он был бы не против, если ему выпали хотя бы пятьдесят рублей. Но тогда он потратил ту десятку зря, после чего окончательно разочаровался в своей удаче.

Мужчина еще покидал в автомат несколько монет и, ничего не добившись, пошел прочь. А мальчик остался. У мальчика было дело.

Он вытащил из рукава черно-серой куртенки ветку и полез под автомат с этой палочкой. Щель между полом и автоматом была слишком узка для руки мальчонки, но палочки свободно проходили в нее. Осторожно подвигав её, он с сожалением понял, что так он ничего не достанет. Пришлось лечь на грязный асфальт животом. Только тогда ему удалось вытащить четыре монетки, по воле случая закатившиеся под автомат. Оглядев еще раз, мальчик поднялся с асфальта, отряхнулся от пыли, после чего внимательно оглядел сами автоматы. Иногда в них застревали монеты. Иногда кто-то забывал в лотке монетку-другую. Всякие бывали случаи.

Однажды Ваня нашел в лотке кучу десятирублевых монет, притом, что рядом никого не было. Тогда он, без всякого зазрения совести, забрал их все себе. Насчитал больше ста пятидесяти рублей. Для шестиклассника Вани Авдеева это была большая сумма. Маме хватило бы на три пачки сигарет. А мальчику — на три килограмма макарон и батон хлеба, и еще на сухарики из “Пятёрочки”.

Но сегодня ему хватит только на один килограмм макарон.

Ваня еще раз пересчитал монетки, словно от этого могло измениться их количество, после чего отошел от автомата. Недалеко отсюда был еще один, к нему мальчик еще не ходил сегодня. Ваня там чаще всего находил монеты, правда, злая тётка, что отвечала за этот автомат, едва заметит его, так сразу гонит прочь. Думает, что он играть будет в лотерею, а это запрещено. Но на что ему играть, если каждый рубль - на счету? А вот смотреть за людьми, которые играют — это интереснее. Люди же разные бывают. Одни к мальчишке относятся по-доброму, даже из выигранных денег десятку-другую могут дать. Другим же наблюдатель мешает, в особенности когда кучу денег вложил в лотерею и не выиграл ничего. Их Ваня понимает и не обижается, когда его прогоняют. Ну если только чуть-чуть. Ведь не терпится заглянуть под автомат, что-то там найти и побежать в магазин, в особенности, когда дома ничего нет поесть.

Однажды Ваня с голоду съел целый чеснок. Без хлеба есть его было тяжело, но так хоть голод ненадолго утолишь. Он, наверное, опустошил бы все запасы чеснока, если бы они были. Но он съел последний, и больше дома ничего не было.

Дойти до второго автомата у Вани не получилось. Стоило ему только завернуть за угол магазина, как он заметил у автомата курящую женщину в розовом теплом жилете. Это была та самая вредная тётка, которая вечно прогоняла мальчишек от автомата. А Ваню она уже давно знала в лицо, потому никакого смысла идти туда не было. А зачем идти, если в этом смысла нет? Мальчик рассуждал также, и свернул на пешеходный переход. На той, другой стороне дороги был его родной двор и его дом. А дома его наверняка ждала мама. Кто знает, может ей уже денег дали и ждет она его с любимым лакомством — горячими пончиками. Или с чем-то другим, но таким же вкусным. Мальчик согласился бы даже на нелюбимый зефир, лишь бы в самом деле пришли деньги.

========== Искры (гет) ==========

Шаблонные вопросы, из которых вырваться можно только нестандартным, выбивающимся из прямой логичной линии ответом. У неё губы растягивались медленно, улыбка уже давно обдумана, передумана, раздумана. Искры не выжечь из сердца такой улыбкой, но это ей не нужно.

Миша осторожно покачивает головой — из стороны в сторону, словно сильно раскачавшаяся неваляшка, которая не упадет, но и в равновесие придет нескоро. Мыщцы превращаются в застывший горячий механизм, легкий импульс, и он снова начнет движение, резко, без всяких предисловий, прологов и лишних букв.

У неё губы превратились в тонкую красную нить, ярко бросающуюся в глаза на бледном лице. А круги под глазами — отдельный вид искусства, на который молиться бы, сочинять стихотворения, которые бумага непременно стерпела бы. Но он не напишет. Оды свои он посвятит другому чуду света, получается, девятому — звездному небу над головой, которое не покидает его не на миг. Даже она покидала его, но небо навсегда рядом с ним.

— С тобой всё в порядке, Миш? — она пыталась тогда пронзить взглядом своих странно-больших глаз.

Такими психологи не бывают. Или Миша просто не очень хорошо разбирается в психологах. Или психиатрах? Кто ты мне была, девочка с рассчитанной до мелочей улыбкой? В его жизни была такая девушка. Он на неё смотрел (и смотрел бы, если не четыре стены), как на божество. И её улыбка, даже обращенная не к нему, все равно высекала искры из его души.

Может от этого его душа стерта в каменную пыль? Слишком часто из неё высекали искры.

В самой глубине груди что-то рождается, яркое и жгучее, на красную нить губ смотреть больно, и Миша опустил взгляд на грязный пол. Что можно разглядеть в этой грязи? Она складывается в её имя.

— Подними голову, — проговорил он, все также глядя в пол.

Он совсем не смотрит на неё, но чувствует тем самым родившимся чувством, что она выполнила его просьбу.

— Что ты видишь? — спрашивает он с внутренним волнением, малость дыхание даже сбивается от него.

Она молчала долго, лишь сильное сердцебиение и двигающиеся в голове мысли выдавали её чувства Мише. Или он просто прекрасно понимает её? Наконец она медленно вздохнула и прошептала почти интимно:

— Миша… там потолок. Я не вижу…

Виж-ж-жу. Конечно, она не видит. Ей не дойти до звезд, до этих маленьких искорок над головой Миши, которые он каждый день считает по-разному. Вчера их было сорок шесть, сегодня — семьдесят восемь. Он наконец поднимает голову от грязи, в которой выведено её имя, четыре больших буквы, и спотыкается об её взгляд. Она смотрела на него изучающе, снова хотела прорваться сквозь звезды, сквозь потертости души куда-то дальше. И снова у неё это не получается.

— Там потолок, Даша. Да. Потолок.

Каждое слово он выводит медленно, словно кисточкой, разными интонациями, ведь так интереснее. И взгляд её явно поменялся.

— Сколько таблеток ты выпил утром?

— Как по рецепту. Две. Сегодня еще одну приму перед сном.

Тонкая нить губ, круги под глазами и над головой — звезды. Звезды… на самом деле, это искры из души Миши, которые она когда-то выбила из него. Теперь они на небе, следуют за ним везде, где только можно. А она… а что она? Она жила себе, не думала ничего.

— Ты хочешь еще что-то сказать?