— Ну ладно, не будем торговаться.
Он сел на диван и уткнулся в газету.
Я побродил по комнате и тоже взялся за журнал.
На душе было противно. Говорить не хотелось.
Костя пришел около двенадцати. Молча, с каким-то чужим чемоданом в руке он прошел в свою комнату и стал складывать вещи.
Папа долго стоял у его двери и смотрел на все это.
— Может быть, все-таки поговорим? — сказал он.
— Мне не о чем с вами говорить, — сказал Костя, — да это и небезопасно.
Чемодан был слишком полный и долго не закрывался.
— Д-да! — Папа вошел в Костину комнату и нажал на крышку чемодана коленом.
— Спасибо, — сказал Костя, взял чемодан и пошел. Уже в дверях он обернулся. — Только из-за хорошего отношения к тебе я не пришиб вот этого подонка.
— Благодарю, — сказал папа, — но в дальнейшем можешь относиться ко мне хуже. Ты хочешь уехать?
— Возможно.
— Если нужны будут деньги…
— Не думаю. В крайнем случае, продам мотороллер. Триста рублей мне всегда дадут.
— Ты считаешь, что эти триста рублей твои?
— Да, я так считаю. Впрочем, на мотороллер ты дал мне сто пятьдесят. Эти деньги я тебе когда-нибудь верну. Ну, привет. Счастливо оставаться.
— Надеюсь, ты зайдешь попрощаться.
— Думаю, что нет.
Но перед отъездом он все-таки зашел.
Спокойный, совсем незлой, он сидел за столом и писал. Папа читал какую-то книжку.
— Что это ты пишешь? — спросил я.
— Объявление.
Я заглянул через плечо.
Удивительный все-таки Костя человек. Купил весной кучу железа, кое-как собрал из него свой драндулет, а теперь пишет: «Продается почти новый мотороллер в отличном состоянии».
Я говорю ему об этом.
— Чепуха, кому какое дело, что я купил. Важно, что я продаю. Он действительно в отличном состоянии. «Спросить в любое время, — пишет он, — по такому-то адресу».
— Это ты там теперь живешь?
— Угу!
— В общежитии?