— Да, это трудно, — сказал папа. — Если ты не возражаешь, я буду бриться и слушать. Ты не достал лезвий?
— Нет.
— Плохи наши дела.
Он включил электрическую бритву и прямо прирос к зеркалу.
Папа всегда бреется на ночь, потому что утром рано надо идти на завод и ему некогда.
— Ну что же ты молчишь?
— Я расскажу тебе в другой раз.
— Ты что, обиделся?
— Нет. Но я вижу, что тебе неинтересно.
— Что за чепуха! Я же слушаю. Ты куда?
— Пойду разогрею ужин. Скоро Костя придет.
Сразу же после ужина Костя собрался уходить.
— Ты далеко?
— Я скоро вернусь.
— Странная манера отвечать на вопросы, — сказал папа. — Я его спрашиваю: ты куда? А он мне говорит, что скоро вернется.
Уже в дверях Костя обернулся:
— Я, кажется, нашел подходящий мотороллер. Совсем новый. Но после аварии.
— Сколько стоит?
— Пока не знаю. Иду торговаться.
— Ну что? Плей чез? — сказал папа, когда Костя ушел.
— Да нет, — сказал я. — Надо помыть посуду.
Раньше у нас в доме были совсем другие порядки. Папа один был тунеядец, а мы с Костей делали по хозяйству все, что полагается. Один день я, другой день Костя.
В Костины дни все было очень вкусно и денег уходило не больше, а иногда даже меньше, чем у меня.
— Вот это обед, — говорил папа, — как в лучших ресторанах.
— Родька тоже будет готовить не хуже, — говорил Костя. — Вот я его поднатаскаю как следует и брошу. Ты же понимаешь — это не оправдано. Мне просто некогда сейчас заниматься хозяйством. Ты ведь сам хотел, чтобы я занимался спортом. Так или не так?
— Вообще-то так. Но я же хотел, чтобы ты занимался спортом в свободное время.
— Чепуха, — сказал Костя, — лучше давай договоримся: или я убеждаюсь в своей бездарности и бросаю все это дело, или я приношу значок разрядника, и вы меня освобождаете от домашней работы. Ну как?
— Не знаю, — сказал папа, — условия заманчивые, но мне надо посоветоваться. Ну что, Родька, рискнем?
— Рискнем, — сказал я.
И хотя ничего еще не было решено, как-то само собой получилось, что Костя совсем отошел от домашних дел.