Пришла Клавдия Петровна.
— Пошли бы погулять, — сказала она. — Молодые люди, а сидите тут, как старики.
Клавдия Петровна была все в том же черном платье и в новых туфлях.
— Почему ты никогда не ходишь на танцы? — спросила она с каким-то раздражением.
— Он не умеет танцевать, — сказала Лигия.
— Надо научиться. Молодой человек должен танцевать. — Она помолчала. — И должен за собой следить. Нельзя до седых волос бегать эдаким Гаврошем. Неужели тебе не приятнее было бы ходить в глаженых брюках? Да и рубашку давно бы пора сменить. У вас что, не хватает денег на прачку?
— Нет, почему, хватает.
— Оно и видно. Лигия, выйди на минутку. Нам надо поговорить.
Лигия вышла. Я посмотрел на Клавдию Петровну. Лицо у нее было какое-то злобное и страшно противное.
— Дайте письмо, — сказала она.
Я вынул из кармана письмо и положил на диван.
— А теперь идите, — сказала Клавдия Петровна, — и постарайтесь не бывать у нас месяца три. Я знаю, что вы ни в чем не виноваты, но мне неприятно вас видеть. Деньги я вам верну.
— Клавдия Петровна!..
— Нет, нет, — сказала она, — вы лучше правда идите. А то я вам наговорю бог весть чего. До свидания.
Я ничего не понял.
— До свидания.
«Странные какие люди, — думал я, идя домой. — Почему ей неприятно меня видеть? Разве я сделал что-нибудь плохое? А может, это все женщины такие…»
Когда я пришел домой, папа работал.
— Ну как дела?
— Нормально. А где ты был?
— В гостях.
— Хорошая жизнь, — сказал папа. — У людей есть время ходить в гости. Ты был у Лигии?
— Да.
— Взял бы и меня как-нибудь с собой.
— Как-нибудь возьму.
Стоят последние теплые дни.
Костя наконец починил мотороллер и потерял к нему всякий интерес.
— Что-то я не вижу, чтобы ты много катался, — говорит папа. — Наверное, он у тебя не работает.
— Еще как работает.
Костя выводит мотороллер из сарая и, сделав несколько кругов по двору, опять ставит в сарай.