Я повел их прямо через кусты к тому месту, где освещенный одиноким фонарем стоял портрет на двух толстых столбах, вкопанных в землю.
— Ну и что? — сказал Васька.
— А ты прочитай, там, внизу.
Васька прочитал: «Пионер Павлик Морозов зверски погиб от руки кулаков».
— Зверски погиб. Ну и грамота! — Саша засмеялась.
— Да, очень смешно, — сказал Васька. Он раза два хихикнул. Но потом ему самому стало стыдно за свой вымученный смех, и он махнул рукой.
— Ну ладно, — сказала Саша. — Надеюсь, мы с вами еще увидимся?
— Вы придете к нам в гости?
— Не знаю, может быть, приду. До свидания.
— До свидания.
— Где ты бродишь? — спросил папа. — Тут за тобой приходили.
— Кто приходил?
— Лигия. А почему ты не пошел на именины?
— У меня было свидание. Ты же видишь, как я нарядился. Узкие зеленые брюки. Белая рубаха. Часы. А ботинки какие у меня?
— Да, ботинки надо тебе купить, — сказал папа.
— А брюки? А рубашку?
— Пока что нет денег.
— А почему у других есть деньги? Неужели все зарабатывают больше тебя?
— Разве дело в заработке, — сказал папа. — Там, где в доме женщина, там и достаток. Ты посмотри, сколько у нас уходит на еду!
— Значит, надо больше зарабатывать.
— Да, но тогда не будет времени.
— Для чего?
— Для всего. Для жизни. Человек живет не для того, чтобы зарабатывать. Он зарабатывает для того, чтобы жить.
— Так что же делать?
— Надо лучше вести хозяйство. Ты даже не представляешь, во что обходятся твои спотыки.
— Да, напрасно я взял у тебя сорок рублей.
— Вот это глупо, — сказал папа. — Уж одно из двух: иди не делать совсем, или не жалеть о том, что сделано. Когда я был моложе, я страшно любил дарить. Причем сам я получал от этого гораздо больше удовольствия, чем те, кому я дарил. Сегодня уже поздно, но завтра ты, по-моему, должен повидаться с Лигией. Она хорошая девочка и очень к тебе привязана.
— А как же насчет физика-химика?
— Какого физика-химика?
— Одну минутку, — сказал я.