— Марта, как зовут твоего сына? — Зачем спросил? Разве мне не известна эта информация? Пустая болтовня. — Может, я с ним встречусь.
— Андрюша, — нежно, ласково прошептала Марта. — Если увидишь его, не говори обо мне.
Она отвернулась. Что это было? Проявление эмоций? Почему? Что я сделал не так? Не буду продолжать разговор, кто знает, какие у людей ещё причуды.
Мои намерения Марта не учитывала. Женщина снова подошла ко мне и глянула свысока. Кажется, ей это нравится.
— А у тебя какие планы на жизнь? — неожиданный вопрос от умершего один раз ротина. — Ты ведь не станешь сидеть здесь безвылазно?
— Пока жду, — ответил ей, теперь глянув в тёмные глубокие глаза.
— И чего же? — не унималась она.
И что мне ей сказать? Когда я сам не знаю.
— Начала, — холодно, в своей привычной манере, произнёс я.
Кажется, снова обидел. Она отвернулась. Что Марта видит в этих белых просторах? Сомневаюсь, что смогу понять.
— Загадочный ты, — призналась собеседница. — Кажется, брошенный.
— Марта, я не знаю значений этих слов.
— Действительно, — согласилась она. — Маленький неопытный младенец.
Почему женщина меня так называет? Чего она этим хочет добиться?
— Что? — спросил я у неё. Однако стоило поднять вверх глаза, как девушки уже не было рядом. — непонятная.
Я снова глянул на пустое белое пространство. Здесь действительно ничего нет. А разве мне что-то нужно?
Ладно, обеспечу себе пути отхода.
Встал. Говорить об этом очень сложно, так как в белом пространстве ничего нет. Не на чем сидеть, лежать, да и стоять тоже.
Единственным, что отличается от этого малоразличимого пространства, были разломы. Я мог их создавать, вернее, раскрывать эту канву. Место, что располагалось за ней, всегда было разным, оно вело в интересные миры. Так мне удалось увидеть историю, её ключевые моменты. А теперь пришла пора остепениться.
Звон в голове. Он меня раздражает. Пора идти.
Разорванная канва пространства. Холод, исходящий оттуда. Как же это знакомо.
Ступил на ту запретную территорию. Да — холодно, чуждо, но это мне более приятно и знакомо, нежели все другое, ранее увиденное.
Свет, тьма, холод — они быстро уходят прочь, куда-то вдаль. На смену этим однообразным физическим ощущениям приходит серость дня.
Старые деревянные стены, запах сырости и гнили. Темнота, холод и люди.
Я их не понимаю. Не знаю, зачем они себя гробят, медленно уничтожают живой организм. Их тела слабы, сознание нестабильное, особенно под воздействием этой белой субстанции с привкусом сырой земли.
Снова вижу её. Девушка постарше меня, замызганная и голодная. В ней очень сложно рассмотреть былого человека, который радовался жизни. Этой наркоманке плевать на грязь, голод, холод. Она жаждет одного.
Достаю с кармана толстовки маленький пакетик, наполовину заполненный белой сыпучей субстанцией. Бросаю ей. Животное сначала бережно подходит, а различив в том свертке желаемое лакомство, быстро хватает и скрывается из виду.
Зачем я это делаю? Не знаю. Очень много вещей для меня являются непонятными.
Лишь этот звонкий колокольчик в голове вещает, куда и когда стоит прыгнуть. Ему искони подыгрывает ход стрелок на часах.
Снова поднимаю вверх голову, закрываю глаза и прислушиваюсь. Тик-так, тик-так… как же они красиво идут. Спокойно, без спешки. Люблю их слушать, каждый шаг звучит в сознании, пока очередной звонок не известит об откате. Может, в иное время, место и реальность. Но всегда куда-то вдаль, в незнакомые мне дали.