Эта женщина мне непонятна. Она спокойна, даже после пережитой смерти.
— Здесь пусто, одиноко. — Марта продолжала рассуждать.
Знаете, а она права. В этом мире нет ничего. Может, потому, что я не нуждаюсь в каких-то человеческих вещах, или мне они просто неинтересны.
Белое пространство без пола и потолка. Не ограниченное стенами, какими-то правилами. Разве не в этом счастье?
— Мне хватает, — холодно ответил ей.
Почему так? Вообще не вижу повода для радости, печали. Ничего не хочется.
— Тебе здесь комфортно? — продолжала спрашивать женщина.
Я посмотрел на собеседницу. Не могу понять, чего она хочет.
Снова говорит. Марта, как и прежде, навестила меня. Может, у неё выработалась какая-то привычка? Или так она проявляет свой материнский инстинкт, избавляется от одиночества.
Вообще это здравая мысль. Она пленница теней, а я заложник времени. И только мы есть у друг друга.
— Что это значит? — спросил у неё.
Плевать, что я буду глупцом в чужих глазах, мне не привыкать.
Женщина склонилась. Она подперла голову ладонями и встала напротив меня, пристально вглядываясь в золотистые глаза.
Благодаря Марте я знаю, как выгляжу. В её тёмных зрачках отчётливо видны яркие, тёплые глаза и почти такого же цвета волосы.
— Кажется, что ты только-только родился и ещё ничего не знаешь о реальном мире, — заключила собеседница. Она уселась рядом со мной и смотрела свысока. — Диас, откуда ты? Кто ты? И почему сидишь в этом пустынном месте?
Женщина задаёт интересные вопросы. Я над ними не задумывался. Вернее, времени у меня много для этих и других размышлений, но схожие вопросы ранее не тревожили моё сознание.
— Не знаю, — ответил ей.
Ну что мне ещё сказать? Ничего не могу придумать, не знаю как поддержать разговор. А Марта продолжает сидеть и говорить. Вероятно, ей действительно скучно.
— Ну как это? — недоверчиво спросила собеседница, повиснув на моих плечах. — У тебя ведь были мама, папа, сёстры, братья? Кто-нибудь из родни?
Может и были. В голове мелькают какие-то разорванные кадры, нечёткие и бессвязные.
— Слушай. — Марта уселась поудобнее возле меня и стала руками что-то изображать на белом безликом пространстве. Наивная — это место под моих контролем, и только я могу в нем рисовать.
— У меня остался сын. Он такой милый, и совершенно не хотел, чтобы я уходила. — Снова незнакомые слова. Зачем люди их используют? Почему они такие эмоциональные, когда говорят о близких? — Представляешь, схватил меня за одежду маленькими ладошками, крепко сомкнул пальчики и не хотел отпускать.
Марта радуется, ей хорошо. Если она так скучает по сыну, почему проводит время со мной?
— Ты его любишь? — спросил у неё.
На мои слова женщина лишь усмехнулась. Я что-то смешное сказал?
— А какая мать не любит своего сына? — спросила она. — Диас, неужели ты ничего не помнишь?
Больно. Не знаю, что это. Внешне кожа цела, но больно. Что-то щемит в груди. Неприятное чувство.
В ответ на её колкие слова я лишь покачал головой.
— Яркий свет и пустота, — признался ей. — И это место.
Женщина встала и отдалилась от меня. Я её обидел? Вместе с ней ушло и тепло. Она помощница тени, так почему от неё идёт такое приятное тепло?