Фургон загудел. Крысюк, чистенький и наевшийся, с довольной моськой лежал на коленях Весты. В окно со стороны водителя, Ани, постучались.
— Я хотела кое-что сказать, — произнесла Маргарита, дрожащим голосом. — Прости, что не смогла обнять тебя. Прости, что не смогла, как раньше, быть твоей мамой. Но я хочу сказать, что рада, что ты жива. Тебе не обязательно присылать нам деньги.
«И приезжать тоже», — закончила про себя Аня.
— Поменяйте дом, — ответила она, — тут вас теперь легко найти. Прощай.
Аня закрыла окно и вдавила педаль газа в пол. Фургон сорвался с места, оставив Маргариту смотреть им вслед. Она не могла понять свои чувства и почему так внезапно охладела к дочери. Пять лет ожидания, чтобы наконец понять — Аня стала Кошмаром и больше ей мать не нужна. А у самой Маргариты на воспитании и так находилось шесть девочек.
В фургоне Веста поставила кассету с поп музыкой и подпевала песням. Она курила и выдыхала дым в лицо Ани, порой сопровождая это легким поцелуем в уголок губ. Ее вдруг потянуло на нежности. Аню это раздражало.
— Ты видела мою мать, — сказала она, — когда я увижу твою?
Они не трогали прошлое друг друга обычно. Но сегодня границы были нарушены.
— Не увидишь, — радостно крикнула Веста, перекрывая голосом музыку. Затем она открыла окно, выдохнула дым и счастливым голосом пояснила: — как только я стала Кошмаром, то первым делом явилась домой. И убила своих родителей.
С томной улыбкой она повернулась к Ане и положила голову ей на плечо, от чего фургон слегка занесло.
— Они прятали меня в подвале, — продолжила Веста, — и продали, когда устали прятать. А твоя мать, кстати, ничего.
Аня смотрела на дорогу. Крысюк, зевая, полез за сиденья, надеясь спокойно поспать.
— Что мы с ним будем делать? — спросила Аня, не желая комментировать историю Весты. Ей это было не нужно, потому что жалость она не выносила.
— С сыночком?
— Да.
— Он тебе мешает, что ли? Пусть живет, вырастим из него интеллигентного Крысоголового.
Они ехали по пустынной дороге. Солнце жарило, кондиционер работал на всю. Из динамиков лилась приятная музыка, Крысюк дремал за сиденьями, Веста потягивала газировку из банки.
Кошмары, которые были нужны только друг другу. А от того свободные.
— Новый заказ, — оповестила Веста.
— Сначала избавимся от Создателя.
Веста-Славена довольно кивнула. Она взяла руку своего любимого Кошмара и сжала ладонь. Аня попыталась вырваться, ворча, что ей надо рулить.
— И одной порулишь, — Веста поудобнее устроилась на сиденье, намериваясь поспать. Руку Ани она прижала к щеке.
Солнце село. Крысюк переполз на колени Ани. И она улыбнулась. По-настоящему.