— Из кошек иногда выращивают сторожевых собак, — задумчиво говорит Веста, продолжая щекотать крысенка. Тот смеется потявкивая.
— Предлагаешь вырастить из него сторожа? — насмешливо спрашивает Аня.
— Да зачем он нам. Просто сказала, — Веста оставляет крысенка в покое, закуривает, но с коленок кроху не снимает. Тот свернулся калачиком и начал задремывать.
— Деньги за работу нам выслали?
— Да, — Аня кивает на устройство, лежащее на приборной доске. Веста смотрит на экранчик и говорит, что тут меньше, чем им обещали. Аня отвечает, что часть она уже потратила, но не говорит куда. Весте все понятно и так, и это ее коробит.
— Порули за меня, я тоже хочу поспать, — произносит Аня, потирая опухшие веки.
— Куда мы поедем?
— В какой-нибудь мотель или баню. Нам с тобой надо бы смыть с себя кровь и помои.
Веста догадалась, что помои — это Ани, а кровь — это ее. Первая не выглядела грязной, но пахло от нее ужасно. Вторая же не только пахла, но и была покрыта кровью с пят до головы.
Они поменялись местами. Крысюк, как они временно окрестили детеныша, перекочевал снова на колени Ани. Они ехали молча. Потому что первая уснула, а вторая была занята уничтожением сигарет.
***
Впервые они встретились, когда еще были Девами. Когда Аню закинули на тот пыльный чердак, Веста-Славена уже была там.
Она была молчаливой кудрявой девушкой в легком белом сарафане. Сидела в самом углу на матрасе, набитом соломой и ковыряла кору на необработанных досках
Аня подсела к ней, пытаясь узнать, где они и зачем.
— Разве не ясно? — тихо спросила Веста. — Нас продадут кому-нибудь. А где мы значения не имеет.
Аня тогда была загорелой. Сейчас ее цвет кожи скорее напоминает серый. Тогда Аня носила длинную черную косу и еще умела ласково улыбаться. В тот момент она тоже улыбнулась, погладила Весту по спине и с полной уверенностью сказала, что все обязательно решиться и наладиться. Они найдут способ сбежать и вернуться домой.
В следующий раз они встретились уже будучи Кошмарами.
— Ну как, удалось вернуться домой? — с горечью спросила Веста-Славена.
Аня прислонилась к стене. Протянула Весте пачку сигарет без тени улыбки на лице. Глаза ее похолодели, на лице были еще свежие розовые шрамы.
— Выходит, мы обе обездоленные, — заключила Веста, беря сигарету из предложенной пачки.
— Можем найти машину и сделать ее своим домом, — предложила Аня.
Они не спрашивали друг друга о том, что случилось после того, как Аню увели с чердака. Не пытались узнать боль друг друга. Все было понятно и без слов. Синхронно закуривая, они также синхронно решили, что к тому моменту больше не могут поодиночке.
Наутро они угнали фургон.
Последующие три года они считали его своим домом.
***
Человек со странным вытянутым лицом сидит в кресле с высокой спинкой. У него в ногах находиться Дева с опустевшим взглядом. Она уже почти Кошмар, во всяком случае, на первой стадии превращения.
Дева в разодранной одежде, губы у нее распухли и налились кровью. Глаза тоже опухли, а по шее ото рта тянулась засохшая дорожка розовой слюны. Человек грубо дергает ее за волосы, заставляя посмотреть на себя. Дева не вскрикивает. Человек смотрит в ее глаза пару секунд, а затем с омерзением отбрасывает от себя. Она падает, словно тряпичная кукла. Даже не моргнула при падении. Уже почти совсем Кошмар.
Человек вытаскивает откуда-то пистолет и, не колеблясь, пускает пулю в Деву. Тело дергается и обмякает навсегда.
— Господин, — в комнату входит слуга, проигнорировав тело еще одной Девы, он проходит прямо к хозяину. — Мы нашли еще один Благородный дом.
— Отлично, — человек улыбается. — Выбрось это тело, возьми людей и приведи сюда еще прекрасных Дев.