Бивен, решив его спровоцировать, описал образ действий при убийстве — ведь речь шла именно об убийстве — и подробно остановился на пытках, которым подвергся несчастный детектив.
Обергруппенфюрер промолчал. Он стоял всего в метре от Бивена, опустив голову, и черты его лица было не различить. Зато погоны, нашивки и медали блестели под луной.
— Как вы объясните, что офицер Крипо оказался закопанным здесь, убитый двумя пулями в затылок после пыток?
Это я вас должен спросить, чуть не ответил Бивен, но такая дерзость ни к чему бы не привела.
— Слишком рано судить, обергруппенфюрер, но расследование…
— Расследования не будет, — спокойно прервал его шеф.
Он прикурил сигарету и стал, по всегдашнему обыкновению, расхаживать туда-сюда — по вспаханной земле это было не так-то легко. Увидев, как он споткнулся, Бивен посмотрел на начальника другими глазами. Никогда еще тот не казался таким реальным… и таким пустопорожним.
— Главный вопрос в другом: кто это сделал?
— Да, кто? — невольно повторил Бивен театральным тоном.
— Это могли быть вы, это мог быть я, — не моргнув глазом бросил Пернинкен. — Или же эти сволочи из СД[73]. Или даже, почему бы нет, сама Крипо.
— Расследование…
— Повторяю, его не будет. Никто не станет терять время на дело, которое так или иначе замнут. Если Винер лежит здесь, у наших ног, значит сам виноват. Пути фюрера… неисповедимы.
В этом замечании не было и следа иронии. С точки зрения эсэсовцев все было решено раз и навсегда: Адольф Гитлер бог.
Бивен предпочел сменить тему:
— Я видел этим вечером герра Кёнига.
— Я знаю. Он мне звонил.
— Почему вы разрешили ему поделиться со мной информацией о кинжале?
— Я не понимаю, как вы могли бы продолжить расследование, не владея всей информацией по делу.
На этот раз Бивен чуть было не заорал: «Не держите меня за полного идиота!» Но снова выбрал униженный, почти вкрадчивый тон:
— Однако я впервые слышу об этом важнейшем обстоятельстве. О нем не упоминается ни в одном…
— Сначала мы должны были увериться, что вам можно доверять.
— В каком смысле?
— Бивен, за вами следили в последние дни. Теперь мы считаем, что, прежде чем задержать преступника, вы сумеете поступить должным образом.
— Позволив вам убить его?
Бивен высказался слишком прямолинейно. Даже в гестапо следовало выбирать выражения.
— Если я арестую этого человека, — сдал он назад, — то никто не будет заинтересован в том, чтобы его судили и приговорили. Подобная история может сильно запятнать репутацию рейха, не говоря уже об иностранной прессе.
Пернинкен не отпустил ни единого комментария. В его молчании сквозило одобрение.
— Разумеется, можно было бы уладить дело максимально деликатно, не вынося сор из избы, — продолжил Бивен, — но это также наделает шума. Исчезновение высокопоставленного чина СС не останется незамеченным. Пойдут слухи…
— Ближе к делу, гауптштурмфюрер.
Бивен набрал в грудь воздуха и кинулся в неизвестность:
[73] Sicherheitsdienst, служба безопасности рейхсфюрера СС (нем.).